Книга Возвращение в водный мир, страница 142 – Александр Быченин

— А что, есть предпосылки для её изменения? — вопросительно задрал я бровь. По привычке, конечно же. Так-то каюта пуста, и глазеть на меня некому. — Капитан что-то утаил?

— Насколько я могу судить, Ван-сяньшэн, полёт проходит строго по плану.

— Ну а чего тогда воду мутишь?! — возмутился я. — За двадцать минут предупреди, и всё! А до того меня не беспокоить. Я занят.

— Принято, Ван-сяньшэн.

Ну вот и ладушки. Мне-то собраться только подпоясаться, и вообще не факт, что из каюты придётся выходить. Таможня — проблема местного квартирмейстера, то бишь Кирюши Дубова. Меня если и припрягут, то больше для мебели, чтобы предъявить чиновникам в качестве владельца груза. Ну и авторитетом надавить. Хотя насчёт последнего — вернее, неубедительности данного довода — я и Дубова, и Нестерова предупреждал. Впрочем, им виднее. Скажут пойти, пойду. А пока у меня и без этого есть, чем заняться…

Жаль только, что рабочий настрой сбился. Вроде бы всё то же самое, но вот не лезет текст в голову, и всё тут! Зато мысли то и дело возвращаются на Картахену, на пять дней назад, к тем, не побоюсь этого слова, эпохальным событиям, что имели место на нижних уровнях Порта, вблизи одного из теплообменников. Да-да, я всё про тех же «коматозников». Слышали бы вы, как Алекс ругался, когда ему новости вывалили! Я аж заслушался. Да и Влад Пахомов выглядел… впечатлённым. Хотя надо отдать Алексу Заварзину должное, по горячим следам устраивать нам головомойку он не стал. Дождался появления хоть какой-то конкретики, и уже тогда созвал импровизированный «военный совет». Дело было, кстати, уже на следующий день, ближе к полудню. И я так подозреваю, что накануне Владу была поставлена предельно жёсткая задача, каковую он с присущим ему блеском и выполнил. А то, что Алекс умудрился выкроить из своего плотнейшего графика целый час, лишний раз продемонстрировало его веру в профессионализм главы СБ Корпорации. Опять же, меня позвать не забыли. Хотя со мной всё понятно — главный (и единственный) свидетель. И не просто свидетель, а непосредственный участник действа. Немудрено, что Алекс возжелал опросить меня лично.

Совет, кстати, как раз с моего рассказа и начали. Я, соответственно, утаивать ничего не стал — как-никак, речь идёт о безопасности станции! — и выложил всё, что видел и слышал. И особенно всё, что думал по поводу отдельно взятых интриганов, заведших меня в натуральную задницу, причём заведомо известную. На это ни Алекс, ни тем более Влад не нашли, что возразить. Правда, и вину не признали, по крайней мере, на словах. Я же усугублять сложившуюся ситуацию не стал и в пику выше упомянутым интриганам разоткровенничался. Даже про Евгения Викторовича рассказал, передав содержание разговора довольно близко к тексту. Жалко, конечно, что Лиу Цзяо не удалось ничего заснять — контакт имел место исключительно в моей голове — но телеметрию мой «гекс» добросовестно фиксировал. Нафига, а главное зачем — решительно непонятно, привязать мозговую активность к разговору не удалось. Просто потому, что он длился меньше минуты по времени станции, тогда как у меня в голове при этом растянулся на добрую четверть часа. За профессора Эйгена Алекс сдержанно порадовался, но куда больше его заинтересовало моё сообщение, что «душ» в теплообменнике, да и на всей Картахене в целом, осталось в лучшем случае процентов десять от первоначального числа. И «паутину», в виде которой в моём воспалённом воображении персонифицировались «потусторонники», заставил описать как можно ближе к реальности. Потом столь же тщательно опросил Ли, припахав Кумо в качестве эксперта и измерительной станции. Ну а когда закончил, тяжко вздохнул и заявил: