Книга Водный мир, страница 42 – Александр Быченин

Мучимый нехорошими предчувствиями и по этой причине оттягивая поход в каюты, я повозился, сколько положено, с кремальерами и решительно сдвинул вбок очередной клинкет, отделявший закуток силового модуля от тамбура. И от второго — незапертого — клинкета, что вёл к жилью. Вот такие вот незамысловатые средства защиты от затопления. А распахнув, так и застыл на полушаге, раскорячившись над комингсом — внутри явно что-то было не так. А что именно, я сообразил уже через пару мгновений: в сформированной «нейром» «дополненной реальности» аккумуляторы, занимавшие никак не меньше двух третей полезной площади помещения и выделенные умной софтиной характерными рамками, светились тускло-синим вместо весёлой зелени или менее весёлой, но тоже приемлемой желтизны. И ни единого проблеска красного!

— Фига себе! — только и смог выдавить я, не веря собственным глазам.

Это как так вообще? Получается, что все аккумы разряжены в ноль? Вычерпаны досуха? Посажены в хлам? Да что с ними нужно было делать, чтобы до такого состояния довести?! Это же физически невозможно! Турбопарус даже в стояночном режиме и при почти полном отсутствии ветра вращается, пусть и крайне медленно! Но коэффициент полезного действия генератора таков, что за прошедшую неделю даже доведённые до красной зоны накопители должны были подзарядиться минимум процентов на десять! Минимум! А тут полный трындец… кстати, а почему я ни в рубке, ни на «летящем мостике» на это внимание не обратил? Приборы же должны все вырубиться… впрочем, гоню — там у каждого ещё и стационарный фотоэлемент в резерве. А вот всё остальное таки да, в отрубе. Хорошо, что день ещё только-только начинается, и нет нужды шариться в потёмках. Но, чёрт возьми, как?!

Отступив к дверному проему, я с удвоенным вниманием принялся обшаривать отсек взглядом, но, кроме каких-то странных помех в трёх или четырёх точках, так ничего и не обнаружил. Впрочем, один плюс в этом был — хладный труп Евгения Викторовича как минимум в машинном отделении отсутствовал. Я даже на всякий случай подошёл поближе к моторной установке и осмотрел подозрительные места сначала через «нейр», а потом и собственными глазами, но так ничего и не увидел. Ровная поверхность, не более. На ощупь тоже пусто. А в «дополненной реальности» легчайшая рябь, на самой грани перехода к графическим артефактам, сиречь «квадратикам».

— Занятно… — хмыкнул я себе под нос, потом пожал плечами, мол, фигня случается, и выбрался в тамбур, аккуратно прикрыв за собой клинкет.

Здесь тоже надолго задерживаться не стал — прислушался, не зовёт ли Лерка, убедился, что всё тихо, да и потянул загодя разблокированную дверь в сторону, на подсознательном уровне страшась того, что откроется моему взгляду.

Как незамедлительно выяснилось, страшился я зря: коридор был пуст. Я бы даже сказал, возмутительно пуст. Ни тебе мусора, ни разбросанных шмоток. Такое ощущение, что незадолго до исчезновения профессор Эйген устроил на «Наваге» генеральную уборку. Разводы сканер таки нашёл, но исключительно от мокрой тряпки. И да, отпечатков кровавых пятерней или хотя бы брызг ни на одной из четырёх дверок, что вели в каюты, и единственном овальном люке, за которым скрывалось помещение, традиционно именуемое форпик, не наблюдалось. Ни в видимом спектре, ни в каком-либо другом диапазоне.