Книга Э(П)РОН-5, страница 148 – Александр Быченин

Заметил я их далеко не сразу, поглощённый смакованием игристого. Олегу даже пришлось деликатно кашлянуть, чтобы привлечь моё внимание. Зато когда я обернулся на шум, они уже были во всеоружии: Олег снова изображал тотальный пофигизм, а вот Геннадий откровенно меня разглядывал, ничуть того не смущаясь. Довольно нагло с его стороны, и он не мог этого не понимать. Провокация? Если и она, то слишком мелкая, чтобы устраивать скандал. Так что я предпочёл ответить точно таким же любопытным взглядом. А затем, когда пауза затянулась до неприличия, изобразил короткий поклон, больше похожий на пренебрежительный кивок:

— Господа? Рад приветствовать.

— Аналогично, сударь, — вернул мне ухмылку Геннадий, а Олег отзеркалил мой кивок, разве что более небрежно.

А ведь они меня и в грош не ставят! Или, как минимум, пытаются это изобразить. Почему изобразить? Да потому что это именно они ко мне подошли, а не я к ним. В противном случае сцена бы смотрелась куда естественней, особенно со стороны — аристократы старой закалки дают понять молодому выскочке без роду и племени, где его место. Но нет, инициатива исходит от них. Стало быть, что-то от меня надо. И я даже догадываюсь, что именно. Вот только не рановато ли?..

— Чем обязан? — вопросительно вздёрнул я бровь, сосредоточившись на Геннадии.

Судя по поведению, Антохин отец присутствовал больше для мебели, чем из реальной необходимости. Или подстраховывал братца на случай моего неадекватного поведения. Ладно, ладно, будем называть вещи своими именами: на случай, если провокация завершится агрессией с моей стороны. Всё-таки прониклись ко мне уважением? Или просто не знают, чего от меня ожидать? В любом случае я их заставил со мной считаться, что приятно, не скрою.

— У меня есть к вам разговор, Алексей… э-э-э…

— Просто Алекс, Геннадий Юрьевич. Я человек незнатный, со мной можно политесов не разводить.

— Хм… удивили, — усмехнулся Спиридонов. — У меня о вас сложилось несколько иное, э-э-э, представление.

— Надеюсь, вы не считаете меня недоговороспособным?

— О! — удивлённо вытянулось лицо Геннадия. — Даже так! А я-то, грешным делом, думал, что придётся вас долго и упорно уговаривать!

— Смотря на что, — осклабился я, вложив в ухмылку максимум цинизма. — К тому же готовность договариваться в принципе вовсе не означает, что процесс пойдёт легко и гладко. Вот вы, Геннадий Юрьевич, к примеру, чего от меня хотите? Здесь и сейчас? Только не говорите, что мою Корпорацию.

— Именно Корпорацию, — и не подумал стушеваться наследник Спиридоновых. — В достаточно отдалённой перспективе, конечно же. А здесь и сейчас… сущую мелочь, Алекс. Сущую мелочь. Хотелось бы согласовать порядок и сроки передачи ваших технологий моим специалистам.

О-фи-геть! Простота хуже воровства, блин! Он вообще это серьёзно? Или очередная проверка на вшивость? По довольной роже вообще ничего не понять! Вот он, опыт, сын ошибок трудных. Эх, сюда бы Степаныча! Или хотя бы Деррика. Эти бы сразу сообразили, как отшить наглеца. А я уже тем доволен, что удалось сохранить непроницаемую физиономию, а потом ещё и усмешку изобразить, как я надеялся, ироничную.

— Мне кажется, вы слишком торопите события, Геннадий Юрьевич.

— А чего тянуть? Когда дело касается денег, а особенно больших денег, то все эти бюрократические проволочки ему только вредят.