Книга Э(П)РОН-4, страница 194 – Александр Быченин

Машка от этих слов сверкнула глазами и вознамерилась было что-то ляпнуть, но бретонец мановением руки призвал её к порядку и сам озвучил напрашивавшийся вопрос:

— И почему же, мсье?

— Я не согласен с формулировкой, господин Сен-Пьер.

— В какой части? Вы не признаёте право наследования? Или не признаёте личность, каковой наследует моя подзащитная?

— Статус. Я не признаю право наследования бывшему главе клана, — усмехнулся дядюшка. — А вот право наследования главе рода Завьяловых признаю целиком и полностью.

— Устраивает ли вас такой ответ, мадемуазель Мари? — повернулся к ней правозащитник.

Машка зло прищурилась и медленно кивнула.

— Итого, действующий глава клана Герман Романович Завьялов подтвердил личность моей подзащитной, а также подтвердил её право наследования главе рода Завьяловых, покойному Фёдору Романовичу! — объявил бретонец, обращаясь к собранию. — Прошу почтенный совет зафиксировать данные факты.

По трибунам пронёсся шорох — согласно традиции представители родов либо поднялись со своих мест, подтверждая правоту оратора, либо остались сидеть, не согласившись со сказанным. Правда, таковых оказалось подавляющее меньшинство, и распорядитель церемонии столь же традиционно резюмировал:

— Совет внял и признал справедливость притязаний Марии Фёдоровны Завьяловой!

— Да будет так, братие! — поддержал его дядя Герман. — Ты что-то ещё хотела сказать, дитя?

— Жаль, что я не могу оспорить у вас занимаемую должность, Герман Романович, — лучезарно улыбнулась взявшая себя в руки Машка.

Я, если честно, в этот момент чуть пивом не подавился: нет, ну какая наглость! Охренеть… я и то поостерёгся стариканов из Совета до такой степени злить! Интересно, какая обраточка сейчас последует?

— Ты же прекрасно знаешь, что это в принципе невозможно, дитя, — терпеливо-снисходительно заметил дядька. — В силу твоих, э-э-э, гендерных особенностей.

— Баба должна знать своё место, так, дядя Герман? — Голос Машки звенел от едва сдерживаемой ярости, но в лице она даже не изменилась, к её чести. — Не по Уложению с девчонкой клинки скрещивать?

— Твой пол тебя защищает, дитя, — не стал спорить с очевидным Герман Романович. — И в этом твоё великое благо. Ты не можешь претендовать на пост главы клана. Смирись с этим.

Машка мазнула взглядом по одобрительно зашумевшим трибунам, покосилась на собственных спутников (те тоже всем своим видом демонстрировали солидарность с собратьями-мужчинами), вдохнула поглубже перед тем, как разразиться гневной речью… и промолчала. Я бы даже сказал, сдулась. А всё потому, что некая Э. Б., до того абсолютно безучастная к происходящему, предостерегающе сжала её ладонь. Чёрт! Вот как у неё так получилось?! Я за год не смог на сестрицу повлиять, а эта с ней всего ничего знакома… неделю, ну пусть даже две! И уже явный авторитет для безбашенной оторвы. Повезло, что мы Эмили завербовали. С другой стороны… сдаётся мне, от такого агента влияния потом с большим трудом избавляться будем. Если будем, конечно же.

Впрочем, совсем смолчать Машка не смогла:

— Я впечатлена, Герман Романович! Эк вы ловко облагородили банальную жадность!

— Уложение на моей стороне, дитя.

— Да я и не спорю, дядя Герман. Обидно просто.

— А ты не думала, Мария, что в эту игру можно и вдвоём играть? — перешёл в наступление дядюшка. — Ведь твои поползновения объясняются той же причиной, не так ли?