Книга Из глубин, страница 33 – Александр Быченин

— Чезаре! Разворачивай калошу и на среднем ходу дуй в квадрат семнадцать-ноль три, — распорядился я, врубив браслет-интерком на общей волне. Все равно сейчас меня никто, кроме синьорины Монтанари да рекомого коллеги не слышит, радиус действия у прибора не настолько велик. — Это здесь же, в проливе, только чуть к западу.

— Понял.

— И как прибудем, надо будет скан рельефа дна снять.

— Угу.

Ну вот и ладненько. Средний ход у экраноплана это примерно двести-двести двадцать километров в час, с учетом маневрирования, никакому дельфину, даже перекачанному стероидами, такую скорость не удержать, поэтому мы вынуждены перевозить питомца в специальной каверне в корпусе судна, до половины заполненной забортной водой. Люченте товарищ дисциплинированный, как я уже говорил, так что ультразвуковой сигнал он игнорировать не стал, моментально нырнул в люльку, как ее называла Тинка. А Чезаре, едва дождавшись размещения всех пассажиров — мы с Альбертиной спустились в салон и развалились в креслах, не сговариваясь забив на пристяжные ремни — дал давление подпора и врубил тягу. Поднявшийся на пару метров над поверхностью воды экраноплан резко рванул с места и за какие-то полминуты развил крейсерскую скорость. Впрочем, в салоне она не чувствовалась — судно шло мощно и ровно, без раскачки, а звукоизоляция практически идеальная, так что ни рева движков, ни свиста обтекающего плоскость воздуха внутри не слышно. Такое ощущение, что на месте стоим, что на самом деле далеко не так.

— Четырнадцать минут, Тони! — обернулся к нам из пилотского кресла Чезаре. — Какие будут указания?

— Сбрасываем скорость до минимума, выпускаем Лу и крутимся в квадрате полчаса — час, — зевнул я. — Если ничего интересного не находим, возвращаемся в базу.

— Принял, — кивнул пилот. — А что ищем-то?

— Да без понятия-а-а-а!.. — снова чуть не порвал рот в зевке я. — Что-то разморило… короче, это тот квадрат, где что-то испугало позавчерашних дельфинов.

— А-а-а… понятно. Только там ничего нет, это почти середина пролива, суши вообще не видать.

— Не проверим, не узнаем, — резонно возразила Тинка. — И вообще, Чезаре, тебе не все ли равно?

— Ладно, ладно, убедила!.. — сдался тот. — Как скажете, господа. Вы здесь главные, я всего лишь вспомогательный персонал. Помыкайте мною.

— Я сейчас в тебя банкой газировки запущу, — лениво пригрозил я, прикрыв глаза.

Что-то и правда в сон потянуло. Слишком рано проснулся, по пути толком не доспал — меньше часа добирались до бона — а потом суета пошла. А сейчас разморило. Пятнадцать минут, да мои…

— … Тони, подъем!..

— А?.. Что?..

— Ты вырубиться умудрился, что ли⁈ — округлила глаза Тинка.

— Мы на месте?

— Прибыли, перешел в режим патрулирования, — пробился к сознанию голос Чезаре. — Лу выпускать?

— Ага-а-а-а!.. — Я сладко потянулся и выпростался из кресла. — Тинка, наверх пойдем?

— Пошли, — не стала возражать та.

Патрулирование на малой скорости это вам не полет на двухста двадцати кэмэ. Экраноплан от воды не отрывается, перемещается при помощи водометных движителей, так что на верхней палубе сейчас хорошо — приятный ветерок обдувает, корпус чуть покачивается — короче, полное ощущение морской прогулки на парусной яхте. И такое не сложно организовать, складная мачта с парусом-пленкой в наличии, но мы здесь не ради собственного удовольствия. Так что не время на волю ветра и волн отдаваться. К тому же с палубы неплохой обзор открывается, можно просто по сторонам смотреть. Приборы приборами, но человеческий глаз в чем-то надежнее. Не всегда рационально на аппаратуру полагаться, порой и собственным чувствам довериться не лишне. Этому меня тоже долго и упорно в детстве учили. И в действенности метода я уже неоднократно убеждался.