Книга Операция «Сафари», страница 58 – Александр Быченин

Мои слова он прекрасно понял, что не могло не радовать, и ответил по-русски, но с каким-то едва различимым акцентом. А может, просто от страха заикался. Не суть. Я отошел от пленника на несколько шагов, удерживая его на мушке, и снова опустился на колено.

— Очень медленно встань, – велел я, для надежности указав направление стволом. – И грабли подними.

«Турист» без звука оказался на ногах и с некоторым трудом унял дрожь в задранных конечностях. Хм… И идиомы понимает… еще разок попробовать?..

— Чего трясешься, как осиновый лист?

— Б-боюсь… Меня сейчас горожанин пристрелит…

Это самое «горожанин» он произнес с ненавистью и страхом одновременно. Занятно.

— Не пристрелит, – заверил я пленника. – Повернись в его сторону и крикни, что сдаешься. Он тебя разглядит, еще не совсем темно.

Кстати, заметил: запертый в пакгаузе автоматчик огрызаться очередями перестал уже довольно давно, еще когда я и половину пути до позиции стрелков не одолел. Патроны кончились, что ли?

— Давай, не тяни резину.

Пленник медленно развернулся к пакгаузу, выставив на всеобщее обозрение поднятые руки, обреченно выдохнул и крикнул:

— Эй, горожанин! Я сдаюсь!

А в ответ тишина… Не верит своему счастью? Или ищет, в чем подвох? Скорее, второе, я бы тоже так просто не купился на внезапную капитуляцию врага. Сначала бы для верности башку ему прострелил и только потом беседовать начал.

— Горожанин! Я серьезно сдаюсь, я один тут живой остался!

— Иди сюда, – донеслось из пакгауза. – Только медленно, и руки держи, чтоб я их видел.

Голос молодой, должно быть, парень лет двадцати – двадцати пяти. И тоже едва уловимый акцент. Но это объяснимо, целый век в изоляции не шутка, в любом случае язык должен был измениться. Чую, та еще будет проблема с подменой многих понятий. Ничего, прорвемся.

— Иди давай, не бзди, – вполголоса подбодрил я пленного. – Не торопись, спокойно. Я за тобой слежу.

И нырнул в кусты, намереваясь контролировать перемещения боевика со стороны, дабы не лезть в сектор обстрела засевшего в амбаре паренька. Лучше подстраховаться, чем потом синяки на ребрах залечивать.

Стометровое стрельбище преодолели за пару минут, причем я постоянно скрывался в зарослях, что совершенно не мешало держать пленника на прицеле. Тот понуро шагал к пакгаузу, сложив руки на затылке, и мрачно озирался в тщетных попытках меня обнаружить. Дохлый номер. И не такие пробовали и с носом оставались – я скрытному перемещению по лесу у егерей обучался, а они в этом деле великие мастера.

Пленник остановился, не доходя пяти шагов до склада – из окошка показался автоматный ствол, и владелец «калаша» велел «туристу» встать лицом к стене и упереться в нее руками, раздвинув ноги шире плеч. А что, толково. Мы в таком раскоряченном положении обычно захваченных черных археологов обыскивали. Как только стрелок выполнил команду, дверь амбара отворилась, и из него выскочил невысокий паренек в камуфляже плохо различимой в сумерках расцветки. Ткнул раскоряченного пленника стволом в печень, от чего тот глухо охнул, и ловко охлопал его свободной рукой. Скрытого оружия не обнаружилось, кроме разве что охотничьего ножа на поясе. Клинок отлетел в сторону, тускло блеснув в свете двух лун, и зарылся в пыль. Удовлетворенный осмотром автоматчик отошел на несколько шагов назад и недоуменно осведомился: