Книга Жестокий космос, страница 72 – Александр Быченин

— Макс? – негромко окликнул я другана.

И плевать, что именно в этот момент шаттл пыхнул дюзами, развернутыми в положение для торможения, отчего по всему корпусу пробежала отчетливая вибрация, сопровождаемая громким гулом. Максу на это пофиг.

— Да, Никитос? – поднял он на меня отсутствующий взгляд.

Ну, что я говорил?! И про то, что Максу достаточно, и про то, что мне его настрой не нравится. Взгляд у него сейчас… ну да, отсутствующий, как я и сказал, но отсутствующий как-то по-другому, не как всегда. Не в смысле безразличия на почве тщательно сдерживаемых эмоций, а… конкретно груженый, вот! Такое ощущение, что Митрич до сих пор с какой-то задачкой справиться не может, а потому ушел в себя и на внешние раздражители реагирует по остаточному принципу.

— Может, расскажешь? – Я с намеком постучал согнутым указательным пальцем по собственному виску, то есть, конечно же, шлему, мол, кодировку включить? – Что тебя гложет, старикан?

Макс намек прекрасно понял, но, против ожидания, лишь помотал головой:

— Да сам пока не пойму, Никитос.

— Это может как-то сказаться на миссии? – напрягся я.

Как же славно, что я репортершу в кабину не пустил! Та бы сейчас моментально встала в стойку и держала бы нос по ветру. И поди отделайся от нее!

— Вряд ли, – помотал старший техник головой, но снова не особо уверенно.

— Вернемся? – чисто на всякий случай предложил я.

— Ни в коем случае! – всполошился Макс, но уже в следующее мгновение справился с вспышкой и снова загнал эмоции внутрь: – Работаем по плану, Никитос. Не обращай внимания, это мои заморочки.

«Мои заморочки»… хм… точно! Значит, это что-то, связанное с его, как он выражается, хобби. То есть…

— Что-то в местной сетке нарыл? – предположил я. – Очередной оригинальный язык программирования?

— Типа того, – не стал вдаваться в подробности Дед Максим. – Только не в местной, а в нашей собственной, в сенсорном поле. Какой-то новый эффект, переход количества в качество. Короче, не грузись, Никитос. Позже расскажу, как сам разберусь.

Ну вот и разгадка, почему Макс оставил Ваську в Рио-Рохас и поперся в «поле» один. В смысле один в техподдержке. Так-то нас целых двадцать три рыла, если с журнашлю… э-э-э… Юлькой и самим Митричем считать. Ну и с пилотом заодно. Получается, ночью, пока все нормальные люди спали, он что-то отследил в разгромленном поселении. Как умудрился, даже спрашивать смысла нет – это ж Макс! А Макс плюс компьютер, пусть самый древний и тормозной, великая сила! Я бы даже сказал, непреодолимая. Бывает форс-мажор, а у нас Макс-мажор случается. Периодически, хе-хе. Тот самый переход количества в качество. И в такие периоды лучше старшему технику не перечить. А в идеале еще и потакать всем его маленьким слабостям, одна из которых (она же самая главная) – безграничная любовь к инопланетным информационным технологиям. Ему бы, по-хорошему, не у нас в управлении «Биологические угрозы» прозябать, а работать со спецами по техногенным конфликтам. Да-да, именно по конфликтам – как правило, между раздолбаями-колонистами и оставшимися без опеки Предтеч машинами с машинным же разумом. Но он почему-то именно нас выбрал. Ибо сказано: неисповедимы пути Максимовы. А еще – нет иного технобожества, кроме киберлингвистики, и Дед Максим пророк его. Понимаю, звучит как богохульство, но такая вот у Митрича своеобразная религия. Его личная и индивидуальная. Ничем не хуже, к примеру, пастафарианства. Или тотального пофигизма. Он ее даже особо не проповедует, будучи прекрасно осведомлен о реакции на подобные попытки со стороны коллег-программеров.