Книга Жестокий космос, страница 171 – Александр Быченин

— А ведь ты оказался чертовски прав, Никитос! Впрочем, как и всегда!

В чем именно? Да практически во всем. И особенно в том, что не стал давить «букашку» голой пяткой. Потому что в этом случае мне была уготована судьба, постигшая сначала Барди Расмуссена, а потом и Стаса Дубова. Черт! Получается, снова нам повезло, как утопленникам? Не успей Агне притащить напарника на «Грифа-первого», да не сунь его в медкапсулу – согласно моему, между прочим, приказу! – или, в конце концов, ударь корпы чуть-чуть раньше – и все! Не видать бы нам крайне ценной инфы как своих ушей. Кстати, напрягает уже этакая «везучесть». И там совпадение, и тут, и вон там еще – и всюду счастливые случайности, позволившие нам с Юлькой выжить. И не просто выжить, а – хочется верить – еще и разобраться во всем этом бардаке. Или я некорректно формулирую проблему? А что, если это не мне везет, а… на кого-то еще конкретная непруха обрушилась? То есть каждое мое везение – его невезение. Вселенная восстанавливает баланс справедливости? Ладно, бог с ней, с философией. Пожалуй, пора расставить все точки над «ё». А для начала все же придется привести злонравную девицу в чувство. Как? Да вот хотя бы по щекам легонько похлопать… ага, сработало!

И не просто сработало – я едва успел отскочить от разъяренной фурии. Юлька, такое ощущение, сразу все поняла, стоило только глаза продрать. А еще вспомнила, что я с ней сотворил. Ну и среагировала соответственно – попыткой вскочить на ноги и выцарапать мне глаза. Или хотя бы убежать, тут поди ее разбери! Естественно, ничего у нее не вышло, потому что она только сама себя за ногу дернула да растележилась уже по-настоящему. Разве что головой о кафель не приложилась. Мало ей синяка на лбу, еще и на затылке гематомой бы обзавелась. Однако пронесло.

— Вот ты урод, Болтнев! – злобно прорычала девица, несколько раз дернувшись и убедившись в абсолютной бессмысленности этой затеи. Только дополнительно сломанную руку разбередила. – Скотина!

— Ты давай это, не ругайся, – почти добродушно попросил я, соблюдая, впрочем, безопасную дистанцию. – И вообще, успокойся. Надо поговорить и желательно без нервов.

— Иди сюда, я тебе покажу «без нервов»! – посулила репортерша. – Что, струсил? Как беззащитную девушку по голове бить – так орел! А как подойти ближе – так фигушки?!

— А ты кусаться не будешь? – ухмыльнулся я. Каюсь, цинично. – Многие инфекции через слюну передаются, в том числе и слабоумия с отвагой.

— Чего?! – опешила Юлька. – Болтнев, ты охренел?! Хотя чего еще я ожидала?

Журналистка вздохнула и демонстративно заерзала по кафелю в попытке принять сидячее положение, но не проронила больше ни слова – до тех пор, пока я не усадил ее, довольно неделикатно ухватив за шиворот.

— Может, развяжешь? – ожгла она меня презрительным взглядом. – Что тебе сделает хрупкая девушка?

— Говорю же, покусаешь! – пожал я плечами. Но не выдержал и заржал, аки конь: – Ты бы сейчас свое лицо видела!

— Болтнев, хорош уже издеваться! – поморщилась девица. Потом выдохнула и после паузы (наверняка про себя до десяти досчитала) уже почти спокойно предложила: – Ладно, давай поговорим. Но не обещаю, что отвечу на все твои вопросы.

— А вот это уже мне решать, – с намеком уронил я ладонь на кобуру с «кольтом». – Юль, пойми! От твоих слов сейчас будет зависеть очень многое. И в первую очередь – твоя собственная жизнь. Осознай, наконец, что ты в данный момент целиком и полностью в моей власти, и я могу сделать с тобой все, что душе угодно. И, что самое приятное, мне за это ничего не будет. Ни-че-го! По той простой причине, что свидетелей нет. Что я расскажу, то начальство на веру и примет. Проверить-то не получится!