Книга Я так велю!, страница 83 – Александр Быченин

— Догадываюсь, — вздохнул я.

Кстати, ничего удивительного в том, что Вова пребывал в растрёпанных чувствах. Я ведь реально его задействовал на полную катушку в роли… разведывательного зонда! Живого, с тонкой душевной организацией, и, между прочим, с весьма ранимой психикой! Это, если что, его же собственные слова. И выдал он это всё после первого же пробного «перепрыга», каковых за предыдущие два часа мы совершили уже… ну да, десяток! Вернее, Вова совершил. Я же перемещался на разведанную точку лишь трижды, поскольку именно такое количество было признано Вовой пригодными к попытке определения на местности. Во всех же остальных случаях он то плюхался в воду, то вяз в болоте(!), а то и вовсе оказывался замурован в тесных кавернах, невесть как возникших в толще скал. Ну а последний «заброс» особо порадовал — мой бедовый приятель угодил не то в зыбучие пески, не то в грязевой вулкан. Точнее определить он затруднился, но, судя по тем шлепкам непонятной субстанции, что задержались как на его снаряге, так и на открытых частях тела — в том числе и на морде лица, зря, что ли, я о его чумазости упомянул? — дело именно так и обстояло. Загадочный объект, нечто среднее между перечисленными выше природными явлениями. Грязь не грязь, песок не песок… что-то сродни неньютоновской жидкости, из которой состоял амфитеатр под силовым куполом. Тот, что на острове Врат. Я, естественно, сразу же подумал о критических повреждениях инфраструктуры, в том смысле, что такая же вот «арена» под воздействием каких-то неизвестных факторов утратила целостность и заодно искорёжила окружающее пространство, но… Вову я вытянул обратно без малейших усилий, выждав, как и обычно, секунд десять. Тоже, между прочим, на практике выявили оптимальный временной лаг. Меньше бессмысленно, потому что оправиться от переноса по Пути не успеваешь, и уж тем более головой повертеть по сторонам, а больше — опасно. Послед… — отставить! — крайний «заброс» это особенно ярко продемонстрировал: Вова и очухаться успел, и осознать всю незавидность своего положения, и запаниковать, и даже с самой жизнью проститься. По той простой причине, что его реально засосало в непонятную жижу-нежижу, причём с головой, так что последние секунды он был вынужден провести, как ныряльщик под водой, то бишь с задержкой дыхания.

Потому, кстати, и сидит до сих пор на полу туннеля, привалившись спиной к стене, и хватает воздух ртом, что твоя выброшенная на берег рыбина. Ну и глазами ещё возмущённо лупает. Ну а я что? Я ничего! На моей, вернее, сгинувших роксаниан, карте, той, что в «предбаннике», ничего толкового не обозначено. Даже контуров береговой линии нет! И задача как раз в том и состояла, чтобы получить хотя бы приблизительную привязку. И таки да, мы её получили.

Говорите, желательно бы подробнее? Что ж, извольте! Если зайти издалека, то бишь часов с девяти где-то утра, когда и было принято судьбоносное решение, то около часа мы угробили на перекус (честно говоря, завтрак оказался весьма кстати) и переговоры с Инес, которая решительно воспротивилась нашей попытке спровадить её с глаз долой. Мол, а не охренели ли мы, оглоеды? Вы как это себе вообще представляете, вас, да без присмотра оставить⁈ Вы ж запросто катаклизм планетарного масштаба устроите! Да ладно тебе, Ин! Когда такое бывало⁈ Да неоднократно уже! Серьёзно⁈ А почему Роксана ещё цела⁈ А это потому, что вас всегда вовремя останавливали! Да неужто ты, радость моя⁈ В том числе! И вообще, Энрике, ты бы заткнулся! Иначе дотрындишься до того, что за Джен отправимся втроём!