Книга Стальной рыцарь, страница 106 – Алексей Свадковский

Закончив изучение меня, он кивнул на золотой, лежащий перед ним:

— Уважил. Чего хотел?

— Комнату повышенной комфортности, — спокойно ответил я.

О них мне рассказывали механики в ремонтном боксе и подтвердил водитель, с которым я добирался до города. Раньше внутри академии жили все, причем в общей казарме — и князья, и графья, и вчерашние крестьяне, у которых после принятия ядра открылся дар. Это потом, спустя годы, вольным, прибывшим на службу по своему желанию, разрешили проживать в городе на свободном положении. А тогда все было иначе, но не совсем: даже тогда богачи и аристократы могли себе позволить чуть больше, чем остальные. Даже в казарме были отдельные комнаты повышенной комфортности.

Прапорщик хмыкнул, молча встал, достал из стола ключ и, громко стуча протезом, направился к двери:

— Ну идем.

— Зовут меня Яков Семеныч, хотя эти балбесы, — он кивнул в сторону деревянных дверей, идущих вдоль коридора, — кличут Пиратом из-за деревяшки, — он стукнул рукой по костылю. — Порядок должен быть, и я здесь за ним присматриваю, являясь комендантом общежития. В казарме — не пить, баб не водить, кутежей и драк не устраивать. Это касается в первую очередь тебя: ты у нас здесь на проживании единственный вольный будешь. Этих кандальников, — он снова качнул головой в сторону дверей, — все равно никто никуда дальше забора не выпустит. Будут просить купить выпивку — не смей. Сорвешь план занятий — спросят с тебя. У них тут и так сверхускоренная программа, день за два, считай, идет.

Мы неспешно поднялись на второй этаж, на котором дежурили несколько солдат, которым мимоходом кивнул прапорщик.

— Являться после девяти в казарму запрещено. Не успел — ночуй где хочешь.

Затем, задумавшись, посмотрел на меня и негромко спросил:

— А почему у нас решил жить, а не в городе? Там и присмотра нет, да и вольности больше. Ваш брат дворянин ее шибко любит, — он кивнул на серебряный перстень на руке.

— А может, у меня средства не позволяют? — попытался ответить я.

На что встретил скептическую ухмылку прапорщика:

— Те, у кого их нет, золотом не швыряются. Они думают, как кусок хлеба лишний купить да одеяло потеплее.

Врать почему-то не хотелось. Я чувствовал, что этот старый воин все мои уловки на раз-два расщелкает еще до того, как я их придумаю.

— Вам бы в жандармы идти — цены б вам не было. Обстоятельства у меня.

— Такие, что от них лучше прятаться за стенами и вооруженной охраной, — закончил комендант. Затем снова хмыкнул, но ничего не сказал и открыл, наконец, дверь, к которой мы подошли. — Принимай апартаменты.

Он широко распахнул дверь, показав просторную комнату с широким окном без всяких решеток. Большая кровать, ковер на полу, стол, стулья и даже зеркало на стене. Справа виднелась небольшая кухонная ниша с краном и раковиной, шкаф для посуды.

— Здесь раньше жила графиня Белецкая. Та еще была чистоплюйка, растения любила, вечно воевала со мной за свежесть белья… — он тяжело вздохнул. — Погибла лет восемь назад в последнем бою. Шестерых тварей положила, а седьмая ее… Боевая девчонка была, острая на язык, но уважительная. М-да…

Помолчав, прапорщик раскрыл еще одну дверь, показал белоснежную ванну: еще один умывальник с небольшим зеркалом и унитаз. За свои деньги все провела и поставила — не любила в общую баню ходить. Смотри мне тут, бережно ко всему.