Книга Академия, страница 14 – Алексей Свадковский

— Три, — буркнула Лещинская, отвернувшись от меня.

— Тебя что, сюда на смерть прислали? Твоей семье настолько похер на тебя?

— Я пыталась увести жениха сестры, — буркнула та в ответ. — Переспала с ним накануне их помолвки. Думала, что это все изменит. А в итоге он все ей рассказал. Отец хотел выгнать из дома, мать отстояла. Для меня академия — последний шанс хоть сдохнуть не напрасно. За то, что я смогла собой закрыть квоту, Павлику, моему брату, выделили бюджетное место в юридической академии. Отцу в муниципалитете обещали повышение и увеличить оклад. У меня большая семья, Вань, и совсем не богатая: пятеро сестер и братьев. Не вышло из меня ничего толкового, так хоть им с матерью помогу.

— Поэтому и ко мне пришла? — констатировал я, глядя на нее с невольным уважением.

— А что было ждать, пока «слониха» или «кукла» тебя заарканят? — вскинулась Вика. — Ты у нас на всю казарму один такой, весь из себя богатый, со своей комнатой и ванной. Остальные голодранцы вроде нашего с тобой Давида, у которого кроме пылкого сердца да ума ничего толком нет. А теперь ты мой, — с этим здесь строго: свои же побьют, если какая дура к тебе лезть попытается.

— А что за «слониха» и «кукла»? — уточнил я, пропустив мимо ушей ее последние слова, размышляя о своем.

— Это позывные моих соседок по комнате, — буркнула Вика, поудобнее устраиваясь на подушке. — Чтобы через говорилку было понятно, к кому инструктор обращается. Нам их сегодня на полигоне присвоили после проверки уровня управления мехами. Кстати, я одна из лучших, — похвалилась она.

— Я в этом даже не сомневался. Тебе бы гордость не позволила хоть кому-то уступить. Тебе нужно купить ядро, — констатировал я, — иначе сдохнешь. Причем ядро подходящего для тебя направления, связанное с усилением тела. Так ты долго не протянешь. Через месяц у вас начнутся интенсивные занятия — групповые и одиночные. Тебе твоих «Огоньков» и на неделю не хватит.

— Так может, ты мне его купишь? — хмыкнула Вика. — Пару тысяч золотых готов выложить?

— Может, и готов, — ответил я чуть подумав. — Только на условиях личного вассалитета. Слышала про такое?

— К тебе в дружину войти? — уточнила Вика, приподнимаясь.

— Да, — кивнул я. — Скоро капитан Горохов устроит вам тренировочный забег. Если нормально себя покажете, вас с Давидом поставят ко мне в звено.

— А просто так бедной девушке ты помочь не хочешь? — Вика, как могла, сладострастно извернулась, и, если б не тампон из носа, у нее это вполне себе получалось. Все-таки есть у нее природный артистизм.

— Вик, я не наивный мальчик и не Дед Мороз, помогающий всем из огромной любви к людям. Если согласна — я начну думать над тем, как нам помочь. Тебе нужны деньги на покупку ядра, мне — на покупку тяжелого меха, иначе я, как и ты, весьма быстро сдохну в штрафных батальонах. Мы можем попытаться помочь друг другу или разойтись. Но без своего личного интереса мне вкладываться в тебя смысла нет.

— И давно ты таким стал? — Вика коснулась пальцами моей руки, попытавшись заглянуть мне в глаза.

— Учителя у меня хорошие были, — буркнул я, отвернувшись.

— Расскажи, — попросила она.

— Зачем? — спросил я. — Это все было в прошлом.

— Я хочу знать, кому я, возможно, буду служить, — ответила та.

— Я был молод и глуп, — сказал я после долгой паузы. Я никому и никогда это не говорил, но почему-то захотелось выговориться. История колом сидела в груди. — Молодой наивный дурак… В привокзальный бордель привезли новенькую девчонку, в которую я влюбился как дурак. Едва встретил, сразу как появлялись свободные деньги, я к ней. Иногда даже до секса не доходило: мы просто болтали часами о том о сем, о книгах, о жизни, вместе мечтали. Я ее жалел, любил. И потом, стащив отцовские деньги, выкупил ее из борделя. Все, что он смог накопить, все ушло. Я помню, как я ей протянул вольную (смыл рабское клеймо). Мы были вместе до утра. А потом она ушла, даже не оставив мне записку. Я потом узнал, что у нее уже давно был ухажер, с которым она и укатила, едва я ее выкупил. Они просто ждали когда дворянчик решит их проблемы процитировал он чужие слова. Отец мне тогда даже ничего не сказал: повздыхал, покачал головой. Лучше б он меня избил — хоть на душе бы стало легче. А потом, когда нашего Рубаку доставили из леса по кускам, его нам уже не на что было восстановить. Тогда в лесу отец всех спас, защитил друзей, вот только со своей бедой он почему-то остался один на один. Все эти друзья куда-то исчезли, пили-жрали вдалеке, занимались своими делами, говоря много красивых и пустых слов. И вот так вот получилось, что мы, такие хорошие для всех, остались со своей бедой один на один. Я девчонку из рабства спас, отец — друзей. Вот только мех чинить не на что. Потом долги. Отец бился как рыба об лед пытаясь выкрутится, и из всех знакомых только Медведь не отвернулся. А дальше ничего интересного. В итоге отец в могиле, я лишь чудом кабалы избежать смог. Так что я себе пообещал, что буду хорошим исключительно для себя. А для остальных — как получится. Если ты согласна, нам есть что еще обсудить. Нет — я говорю капитану Горохову, чтобы искал мне замену на твое место. Мне нужен пилот-напарник, а не труп, что до конца учебы не дотянет.