Онлайн книга «Академия»
|
— Да. Смятый листок ложится на стол генерала. Грязный, пожелтевший от времени и тем не менее настоящий. Вереницы синих букв, выведенных автопером, складывались в слова: «Приказываю провести разведку в сопровождении…» Ниже — печать, подпись и дата. Генерал вынужденно заскрипел зубами, едва сдерживая дрожь в руках. — Данное распоряжение уже представлено военному юристу, с него снята копия, заверенная пятью офицерами. И даже если он потеряется, — полковник дотронулся до листка, — это уже ничего не изменит. Да и вам, думаю, стоит сейчас думать не о том, как погубить другого, а о душе. Ваш перевод в Екатеринбург станет возможен лишь после проведения полной ревизии и аудита вверенной вам академии. Об этом вам еще не сообщили? Так что на вашем месте я занимался бы совершенно другим: подготовил бы револьвер с одним патроном да дела к передаче наследникам. Если не хотите дожидаться суда. И ваш покровитель, Великий Князь, вам уже не поможет — у него самого сейчас большие проблемы. Как мне сообщили Сенат решил провести внеочередное заседание с разбором его деятельности в качестве главы Госсовета. Будут изучать все происходящее на севере, обстановку с беженцами, распределение бюджетных средств. К нему тоже накопилось много вопросов. Генерал, опустив голову, посмотрел на свою руку, перетянутую белым бинтом, ничего не сказал в ответ, лишь коротко буркнул: — Идите. Пожелтевший листок боевого приказа полетел в корзину для бумаг. Не вышло. А времени уже почти нет. Боль в руке напомнила о себе и об одном недавнем разговоре. * * * — Вы обещали!!! — барон Кисельбах нервно вскочил из-за стола. — Вы взяли деньги и дали слово! Мой внук должен был поступить в лейб-гвардию, наша семья вложила колоссальные средства для этого. И вы нам гарантировали отсутствие проблем или каких-либо препятствий! А что в итоге? Мой внук теперь изгой! Со мной отказываются вести дела! Широков вчера отказался меня принять, сославшись на занятость. Граф Шереметьев отказался подписать контракт, сославшись на новые обстоятельства, возникшие совсем недавно, и, думаю, мы оба понимаем, про что он говорит. — Ваш внук сам виноват, — пролепетал генерал. — Он пытался убить другого курсанта, и эта история выплыла наружу. Попытка убийства сослуживца, другого одаренного — это все очень плохо пахнет. — Вы сами должны были устранить эту проблему еще до того, как она успела возникнуть, чтобы моему Генриху не пришлось пачкать руки. А в итоге мой мальчик наследил. Но все можно было решить разумно, если бы вы были на месте, а не прохлаждались в Баден-Бадене на водах, спуская в рулетку деньги, взятые у меня. Но проблема есть, и вы ее устраните. Мне все равно как. Острый клинок стилета пронзил руку, пришпилив ладонь генерала к столу. — Это первое и последнее предупреждение, — прошипел барон. — Я знаю: ваши дела плохи, вы собираетесь бежать из страны. Но я вас достану и в Германии, и в Штатах, куда бы вы ни собрались. У нас везде свои люди. Или вы устраните Соболева сами, или уже устранят вас, а потом займутся им. — Я могу вернуть взятые у вас деньги, — прохрипел генерал. — Меня они не интересуют, — ответил барон, усаживаясь в кресло. — И покровительство Великого Князя вас не спасет. Мы ему гораздо ближе, чем вы… |