Книга Пандорум, страница 73 – Роман Прокофьев, Александр Стрельцов

— Не знаю, как у НПС обстоят дела с душами, но боль-то они чувствуют, — ответил я, наблюдая за реакцией паренька.

— Да ладно, еще скажи, что они живые, — фыркнул Сайден. — Это игра, очень реалистичная, но все же игра! Здесь есть только мы, Пантера! Остальное лишь плод электронной фантазии “процедурника”!

— А что делает нас живыми Сайден? — продолжил я, стараясь не перегнуть палку. — Эфемерная душа? Живое тело? Первого я не видел, а второго здесь нет и все равно мы называем себя живыми. Парадоксально.

— У нас есть память, воспоминания о настоящем мире, — уверенно заявил некромант. — Мы знаем, что мы живые и знаем, что они – нет! Это же всем понятно.

— У них тоже есть память, Сайден, — ответил я, стараясь не выдать своего разочарования. — Но такими, как мы есть, нас сделала боль. Весь наш жизненный опыт, все знания и яркие впечатления определены этим противоречивым чувством. Мы живем, если способны испытывать его. Если они чувствуют боль, если учатся на своих ошибках, живые они или нет?

— Черт, Пантера, оставь ты эту философию ботанам! — отмахнулся некромант, глядя на меня с недоумением. — Мне дерьма в реале хватает, друг. Здесь я отрываюсь, и мне этого достаточно. О, в форте, кажется, что-то намечается, погнали!

Верно говорят: подобное притягивает подобное. В Пандорум стремились люди со схожим мировоззрением, иные здесь не приживались. И если некромант предпочитал не думать о последствии своих решений, это было его выбором, и я никак не мог на него повлиять. Общество не терпит вольнодумцев, Панды не исключение.

Арена форта “Мизери” сейчас больше походила на бойцовский клуб. Обливиону и Паукам не терпелось помахать кулаками, и помериться силой с братьями из “Эвтаназии”, чем они и занимались. Десятки поединков сменяли друг друга под ободряющее улюлюканье толпы. Пиво текло рекой, пока братья по оружию что есть сил мутузили друг друга, проверяя на прочность.

Тренировки меня порядком вымотали, так что не было ни малейшего желания участвовать в этой вакханалии. Впрочем, от кружки пива я не отказался.

— Скучаешь, Пантера? — спросила Моргана, внезапно появляясь рядом.

— Изучаю новых друзей, — ответил я, кивая в сторону арены. — Как по мне, так у них чересчур много энтузиазма.

— Обливион, — задумчиво произнесла девушка, скрещивая руки на груди, отчего глубокий вырез ее красного платья стал еще соблазнительнее, чем прежде. — Они слишком долго сидели у себя в Бездне, смена обстановки опьяняет. Несмотря на то, что большинство из них крайне недальновидны, они отличные бойцы. Хоть и сношаются с демонами.

— И это говорит жрица Астарты? — поинтересовался я, приподнимая одну бровь.

— Ты меня совсем не знаешь, — холодно улыбнулась Моргана.

Ее рука скользнула по моей броне, едва касаясь дубленой кожи. Глаза жрицы внезапно вспыхнули ярким пламенем и так же стремительно погасли.

— Может быть, однажды я покажу тебе, что скрывается на темной стороне любви… — загадочно произнесла Моргана и направилась на арену, волнующе покачивая бедрами. — Ну а сейчас пора задать жару на унылой вечеринке.

Игроки расступились, пропуская девушку на арену. Бойцы “Эвтаназии” взорвались воодушевляющими криками, в то время как жители Бездны зачарованно следили за безупречной грацией жрицы.