Книга Колония Альфа, страница 21 – Роман Прокофьев

— Что это за место⁈

— Мы называем его Залом Осей, — ответил Рашидов. — Собственно, мы считаем, что это некий коммуникационный центр Башни. Заходи, Сигурд. Мой папаша говорил — не стоит стоять на пороге, дурная примета…

Зал Осей.

Октагональная полость, вырезанная внутри иллиумового монолита. Мы вошли по галерее, ведущей из одной грани — всего их было восемь, идеальный многоугольник, покрытый рунной вязью столь тонкой и детальной, что она казалась живой. Она… и была такой, линии двигались, складываясь странным узором, одна часть которого казалась неподвижной или незавершенной, а другая продолжала менять очертания. Миллионы рунных символов медленно перемещались, как звезды по ночному небу, складываясь в созвездия, распадаясь и формируя новые.

По периметру, на равном расстоянии друг от друга, находились семь конструкций, казавшихся неотъемлемыми частями зала. Те самые Оси — нечто вроде колонн? Арок? Алтарей? Эти слова не подходили — внизу Оси напоминали платформы с углублением, подходящим для тела, сопоставимого с человеческим. Я сразу же вспомнил пилотское ложе Стигиса — несомненно, нечто похожее, некое устройство для коммуникации… С чем? Неужели… с самой Башней?

Скай: С высокой вероятность — да. Семь управляющих позиций неизвестного назначения, возможно — отвечающих за разные функции или принадлежащих различным иерархиям. Шесть неактивны, седьмая функционирует, но…

Я уже видел, что одна из Осей имеет иную форму. Она была сомкнутым иллиумовым коконом, дышащим энергией, — и именно ее окружали следы другой, земной цивилизации. Консоли, голографические проекторы, стойки с датчиками, генераторы защитных полей, связанные паутиной кабелей, — я будто вернулся в лабораторию Миноса в Домене. По одному экрану бежали строчки кода вперемешку с рунными символами — там явно происходила дешифровка, — на другом мерцала трехмерная схема Башни. С приборами работали несколько человек в синих комбинезонах с таким же алым шевроном — явные научники, судя по внешнему виду. Я попытался найти среди них Аврору Мартинс, но никого похожего не обнаружил, и тогда же появились нехорошие подозрения…

— Как успехи? — с улыбкой спросил Рашидов у обернувшихся ученых.

— Ничего нового, координатор, — буркнул один из них. — Ноль ноль три процента прогресса. Информационный поток настолько плотный, что когиторы не справляются.

— Аврора?

— Без изменений.

— Можешь показать нам ее последние… послания?

Научник, недоуменно покосившись на меня, включил голографический проектор, и перед нами возник тот же зал, только записанный в прошлом… Признаться, сначала я даже не понял, в чем разница, и только через несколько мгновений догадался, что сгущение символов и рун, покрывающих стены, образует подобие… лица?

Да, лица! Огромного, размытого, женского — черты проступали и тут же расплывались, будто отражение в потревоженной воде. Но губы двигались — отчетливо, непрерывно, с механической настойчивостью, — и из них тянулся шлейф рунных знаков, рассыпающихся в воздухе.

Скай автоматически начала дешифровку, но это было не послание, а что-то вроде повторяющихся обрывков донесений на праязыке, изобилующих совершенно незнакомыми терминами. Аврора — если это было ее лицо — словно была проводником какой-то странной системы, механически повторяющей нечто, не имеющее смысла. Губы, сами состоящие из рунной вязи, шевелились, рождая новые символы, лицо рассеивалось и собиралось вновь, и было в этом что-то настолько жуткое, что я отвел взгляд раньше, чем проекция погасла.