Книга Дикая Охота, страница 75 – Роман Прокофьев

В первые секунды я с ужасом осознал, что не справляюсь, не вытягиваю, несмотря на свое серебро — тварь слишком сильна. Руки даже не могут поднять выпавшее Копье, а мозг вот-вот взорвется, уйдя в пучину безумия. А Червь продолжал давить, он не только мучил, он проникал в сознание, каким-то образом почуяв, что я подключен к каналу их Шепота, он повелевал — и благодаря возникшей ментальной связи я тоже почувствовал его.

О, он был не тупым орудием с примитивными синапсами, заточенными только на выполнение феромонных команд, как Палачи, Прыгуны или другие рядовые стазы. Он умел мыслить, запоминать, направлять и приказывать. В этом была его суть и предназначение — редкий и крайне опасный стаз псиоников, рожденных для управления отрядами низших Червей.

Пытаясь взять под контроль, он приказывал мне подойти. Хотел, чтобы я безвольно приблизился к нему, и тогда Вершитель вонзит свой щуп в мою голову, выпьет мозг — а вместе с ним сознание, разум, воспоминания. Узнает все, что знаю я. И одновременно жадно, как лакомство из жвал Фуражира, поглотит мою Звездную Кровь, как он уже сделал это с тем человеком-Восходящим, чье тело еще нанизано на конечность как запас еды…

Черт побери, я сам хотел этого. Мечтал об этом, как о первом поцелуе Травинки! И эта атака была сильнее ментального внушения Матери в Гнезде, хотя тогда я еще не обзавелся Ментальным Искусством. Очень, очень, очень сильная Тварь!

Ментальное Искусство. Недаром Белый Дьявол заставлял меня прокачивать этот Навык — наверное, именно оно и спасло меня от наваждения. А именно — Навык Ментального Барьера, который защищал разум от прямых атак. Помноженный на Атрибут Воли и усиленный Концентрацией, он стал гораздо сильнее, и, прибегнув к нему, я понял, что держусь, что способен действовать самостоятельно, что могу переносить этот жуткий визг и более-менее связно мыслить — и ощутил холодную ярость.

Отлипнув от стены, я мысленно открыл Скрижаль и активировал еще одну серебряную Руну.

Ментальное Доминирование.

То самое, трижды усиленное вселенцем, чтобы сломать Веронику.

Ты хочешь сожрать мой мозг и узнать мои воспоминания, Вершитель? Ты хочешь, чтобы я подошел к тебе сам?

Нет. Это ты ко мне подойдешь.

Сам.

ПОДОЙДИ.

Связывающий нас ментальный канал был крепок. Визг утих, Червь ощутил мою накатывающую волю, мой Шепот, мой неслышный приказ — и дрогнул. Ни с чем подобным он не сталкивался ранее — двуногая цель приказывала ему, на понятном ему языке, как Дитя, как Хозяин, как Всадник. Моя воля сковала его, сломала сопротивление — и Вершитель двинулся вперед. Он подошел на расстояние вытянутой руки — громадный, возвышающийся надо мной, дурно пахнущий и ужасный.

Воплощение ночного кошмара.

Но я его не боялся.

СТОЙ.

Подобрав Копье и не отрывая взгляда от шести зеленых щелей на антрацитовой гладкой голове, я упер его наконечник в то, что заменяло Червю грудь. Хитин тут же задымился, распадаясь под действием игг-света, но я удерживал тварь, не давая ей даже шелохнутся.

Значит, умеешь читать чужие воспоминания, Вершитель⁈ Посмотрим, что помнишь ты сам. Кем ты послан и откуда пришел. Зачем, и как много у твоих хозяев таких, как ты…

ПОКАЗЫВАЙ.

Ломать его было одновременно и тяжелее, и проще, чем Веронику. Легче — так как Червь почти не сопротивлялся, а сложнее — потому как-то, что заменяло ему сознание и разум, было совершенно нечеловеческим. Чтобы это увидеть, осознать, а главное — переформатировать в картинки, ассоциации и эмоции, воспринимаемые человеком, требовались колоссальные усилия.