Книга Одиссей, страница 54 – Роман Прокофьев

Сам хозяин сидел во главе стола, в окружении своих домочадцев, нам отвели почетное место по правую руку от него, Травинку хотели было усадить рядом с Эйриком, однако девушка предпочла сесть около меня, легонько прикасаясь плечом. Поймав мой взгляд, она незаметно нащупала мою руку под столом и устало улыбнулась. Первый рейд за пределы фригольда оказался нелегким испытанием — к счастью, дочь Говорящей-с-Травами его с честью выдержала.

Еду подавали в здоровенных закопченных котлах и на огромных сковородах-жаровнях, рассчитанных на целую компанию. Раз-два, и стол наполнился разнообразной снедью. Распоряжалась громогласная и энергичная женщина, Травинка шепнула мне на ухо, что это — Сюгретта, одна из жен хозяина ранчо. Густая ароматная похлебка, мясо, овощи, зелень, свежий, еще горячий хлеб, — я попробовал кусочек того, кусочек этого, и ощутил как рецепторы кричат голосом Толи Грохота — «наваливай еще, братка!» Вся еда была натуральной и невероятно вкусной. Какой-то домашней, что ли? Во фригольде кормили сытно, но не так. Сразу чувствуется, когда повар обожает свою работу и подходит к делу с изобретательностью и любовью.

Сюгретта, несомненно, являлась местной достопримечательностью. Яркая, как солнце и порывистая, как ураган, она была под стать Эйрику. Высокая, крепко сбитая, с золотистым венцом заплетенных волос и властным взглядом серых глаз, эта женщина невольно притягивала взгляд. И она, конечно, не являлась человеком, хотя разительно отличалась от виденных мною аборигенов. Иная форма челюсти, ушной раковины, разреза глаз четко говорили, что Сюгретта рождена в Единстве. Ее Народ — нордийцы, прозванный так землянами за сходство с древними скандинавскими племенами, обитал далеко на севере нашего Круга, населяя побережье и острова. Люди Островов, Народ Моря — так называли их остальные.

Особенность нордийцах состояла не только в широкой кости, крепком сложении и богатырском здоровье. Этот Народ не ведал страха и легко впадал в неистовство, поэтому Людей Моря предпочитали обходить стороной и не задирать. Говорили, что из них выходят лучшие воина Круга, и чуть ли не Единства. В драке нордийцы превращались в бешеных берсерков, укротить ярость было которых почти невозможно. Во фригольде болтали, что таковы же они и в любви, но из всех землян подтвердить это, наверное, мог лишь Эйрик.

Я понял, почему Грай когда-то восхищенно закатывал глаза, говоря о нордийках — для любителей крупных женщин фигура Сюгретты, наверное, казалось идеалом красоты. Нет, она не была пышкой, но на ее выдающиеся формы, что спереди, что сзади запросто можно было разместить кружку с пивом, не пролив ни капли. И при этом Сюгретта легко поднимала тяжеленные котлы, и, наверное, при желании могла тумаком опрокинуть взбесившегося тауро. Если таковы женщины нордийцев, то каковы их мужчины?

— Кел сотворили много младших Народов, — неожиданно проснулся Белый Дьявол, — Этих я знаю, они происходят от древней расы, созданной для войны. Да, они смешались с другими Народами и уже не так могучи, как раньше, но их кровь по-прежнему вскипает из-за печатей Кел…

Искусственно созданные люди-солдаты, не знающие страха? Целая раса? Это немного не укладывалось в голове, хоть мне и рассказывали о невероятных биотехнологиях древних создателей Единства. Когда Белый Дьявол говорил о Народах Теней и Трав, он упоминал Эррос и Аммос, древние ветви Народа Кел, здесь же — просто «младшие»… Что ж, некая разница действительно существовала — если в Лэндо, Говорящей-с-Травами, и даже Травинке чувствовалось нечто… эльфийское, что ли, связывающее с Азимандией Визу Аран узами дальнего генетического родства, то Сюгретта была целиком и полностью «местная», как Песчанка или Лохмач. В них, наоборот, чувствовалась варварская, необузданная мощь расы, еще не изъеденной ржавчиной цивилизованности.