Книга Семь Древ Янтандера, страница 20 – Роман Прокофьев

Мыслители были еще далеко, а Резчики разбегались, страшась выпущенной на свободу огненной бури. Или идущих к ним Ковчегов? Пламени Подобный не знал. Но в любом случае его удар перерезал нити, что связывали племя в единый боевой организм, и теперь это была всего лишь стая паникующих животных.

Сборы заняли сотню ударов сердца.

Мерцающая Улитка была Существом, не Руной, и понятно почему. Упаковали ее с помощью Уменьшения и Превращения: освобожденная от груза, Улитка стала золотой статуэткой в треть человеческого роста, которую бережно, как младенца, прижимал к груди Подкова. Пламени Подобный вызвал Ледяного Драккариса, и Обочина вдвоем с Вешкой закрепили на его спине иллиумовый ларец, а потом вожак каравана занял второе седло, не доверяя тайный груз попутчику.

А затем они полетели.

Самый быстрый скакун был у Вешки, которая мгновенно исчезла впереди — прокладывать безопасную дорогу. За ней летел Подкова, а замыкал тяжелый Драккарис, несущий Пламени Подобного, Обочину и его тайный груз. Лидер каравана вполголоса ругался — золотой дрейк был медленнее остальных и гораздо заметнее, однако у тех, кто жил внутри раздраженных Мыслителей, не нашлось крылатых и глазастых слуг, только Руны. Но небеса велики и просторны, в них множество дорог…

Сперва они летели низко, над самой травой, ныряя в распадки и далеко-далеко огибая тени ходячих исполинов. Янтарная ночь была светла, за спиной не желал утихать огонь — небесное пламя стало зачином большого пожара. Ковчеги Мыслителей шли к нему отовсюду, их трубные голоса перекатывались над равниной, дальние отвечали ближним, и в этой перекличке слышалась тревога. Но расстояние между ними позволяло легко избегать нежеланных встреч, хотя с корней некоторых ковчегов уже спускались отряды неведомых обитателей. Пожалуй, эти золотые создания могли быть опасны даже на расстоянии — теперь осколок Единого ощущал их присутствие, давление исполинских чужаков, их безмолвную речь — как рокот могучих волн, — однако его Воля глушила все, защищая пристань разума. Что они думали, что обсуждали на языке, у которого не было слов? Что решат? И сколько поколений Резчиков будут расплачиваться за это решение?

Не его забота.

Одного из Мыслителей осколок Единого увидел совсем близко — они летели, прячась в русле чего-то вроде высохшей реки, а исполин стоял на ее берегу — невысокий, молодой, необитаемый. Пламени Подобный разглядел узловатые мосты корней-ног, длинные вибриссы, танцующие на верхнем утолщении, пульсирующие в стыках панциря белесые жилы. Диковинное создание издавало странный звук, немного похожий на дыхание, а давление чужого разума рядом с ними стало почти нестерпимым.

Но это был лишь младенец, поворачивающий голову на свет огня. Спустя мгновение давление исчезло — живая гора моргнула и отвернулась, пропустив их в сотне шагов.

К исходу ночи равнина пошла вниз, серая трава поредела, сменившись полями фиолетовых наростов, похожих на колоссальные скалы, пронизанные отверстиями. Внутри кто-то жил, виднелось движение и редкие звездные ореолы, но караванщики не собирались знакомиться с местными обитателями. Силуэты ковчегов стали далекими, видимо, они не забредали в эти края, и Обочина дал сигнал снижаться — похоже, Вешка нашла новое укрытие.