Книга Заклинатель 9, страница 47 – Алекс Каменев

Воин скептически хмыкнул.

— Долго без еды и воды не протянуть.

Я согласно кивнул, но тут же парировал:

— Но яд нашли только в хлебе, который попал туда из зернохранилищ. Другая еда не заражена. С водой схожая история, отравлены главные городские колодцы, но остальное пить можно: вино, эль, настойки, ягодные морсы и любые другие напитки, хранившиеся в бутылках и бочках. В крайнем случае можно возить воду из-за пределов города, куда наверняка отправители не добрались.

— Ворота закрыты, выезд и въезд запрещен, — хладнокровно напомнил рыцарь.

С моей стороны последовал новый кивок.

— И это заставляет задуматься, не так ли? — по моим губам скользнула кривая усмешка.

К этому моменту мы добрались до угла дома, стоящего на перекрестке, опустевшие рыночные ряды остались позади. Прохлада тени заставила взять паузу, солнце висела высоко, слишком сильно грея для этого времени года. Духота жаркого полдня только подчеркивали пустоту улиц, обычно оживленных в этот промежуток времени.

Осторожно выглянув из-за угла и убедившись, что дорога свободна, Сорен повернулся и внимательно на меня посмотрел. Последнее замечание вызвало у воина напряженную работу мысли, вылившуюся в глубокую складку, перечеркнувшую лоб.

— Считаете внутренняя блокада и отравление колодцев и зернохранилищ связаны между собой?

Я едва заметно дернул плечом, имитируя пожатие плеч.

— А разве не очевидно? Слишком своевременно все произошло: сначала запрет на выезд, затем отравление еды и воды. Причем, наверняка многие пока этого не поняли, но ставлю медяк против полновесного золотого, судя по способу, которым использовали яд, — жертв не так много, как разнесла молва на волне паники. Сотня, может чуть больше. Уверен, больше погибших было во время ночных беспорядков, которые только усилили страх.

— Страх, на котором кто-то искусно играет, — понятливо кивнул Сорен и сразу без паузы спросил: — Считаете, кто-то из магистрата затеял игру?

— Это выглядит самым правдоподобным, — сказал я, сделал шаг, собираясь выйти из-за угла и продолжить путь вдоль опустевшей улицы, но тут же сдал обратно — послышался шум.

Топот грохота множества сапог по брусчатке мостовой — сначала показалось, что бежит толпа, но быстро стало ясно, что звуки слишком упорядоченные. Рыцарь знаками показал — маршируют солдаты. Я понятливо качнул головой, тоже опознав специфическое шарканье, когда множество ног двигаются в унисон.

В дальнем конце улицы показалась процессия — выстроенная в ряд по двое, двигалась колонна городской стражи. Совсем короткая, из двух десятков человек, они намеренно издавали как можно больше шума, заранее предупреждая о своем появлении.

Скрежет железа брони, скрип кожи, грохот, бьющих о булыжники мостовой копий — все это создавало непередаваемую какофонию звуков, могущих исходить только от вооруженного отряда. Ты еще не видел их, но воображение уже рисовало приближающих солдат. Любой горожанин знал этот шум, и появление его на улицах города поневоле вызывало уверенность.

Однако если действительно прислушаться, то в исходившей от колонны какофонии замечалась неуверенность, щедро приправленная ненужной в такой момент суетливостью. Не было привычной вальяжности, какая обычно бывает у представителей властей, уверенных в собственном превосходстве. Стражники боялись, пытались это скрыть, но чуткое ухо улавливало растерянность, охватившей городскую когорту.