Книга Война Алхимика, страница 82 – Алекс Каменев

Вот кто ни на секунду не поддался вражескому влиянию. Призрачный эфирный клинок был банально выше всего случившегося. Он стоял наособицу, одновременно являясь частью общего мироздания, но в то же время находясь вне его.

В этой борьбе я стал всего лишь малой частицей развернувшегося противостояния, линзой, что фокусировала исторгавшуюся энергию, наконечником, через который меч переносил океаны энергии.

Без него, без клинка, меня бы давно размазали тонким слоем, расщепили на атомы, не оставив даже воспоминаний. Но самое первое оружие в мироздании так просто сдаваться не собиралось. Став неотъемлемой частью меня, оно передало свою силу, позволив сначала сдержать бешеный натиск совсем обезумевших от ненависти богов, а затем понемногу начать теснить их обратно.

Падшие отступали. В астрале это выглядело как прибой, который вдруг передумал захлестывать берег и решил убраться обратно в глубь океана.

Конечно, все это было лишь умозрительным ощущением, сформированным под действием слабого человеческого разума, который был не в силах понять всю глубину развернувшейся схватки.

Но они и правда отступали, и я это чувствовал. Раз за разом удары становилась все тише, пока наконец не стали напоминать слабое дуновение ветерка.

Выныривали на физический план мы тоже одновременно. Для меня это выглядело, словно серая пелена расступилась. Я стоял перед непроницаемым зеркалом черного мрака, таким густым и плотным, что казалось стеной. Но в нем была мое отражение, навстречу ему я и сделал шаг…

И осознал себя на поле перед стенами Силверпорта, вокруг лежали мертвые солдаты объединенной армии лордов, высоко в небе светило солнце, над головой заходились в крике вороны, со всех сторон окружал удушливый запах начинающей разлагаться на жаре мертвечины.

Авирал и Мекдар обнаружились неподалеку. Оба потеряли свой прежний лоск. Доспехи Падших зияли прорехами, вплавленные в рукоять молота камни утратили свою яркость, став тусклыми, невыразительными осколками, щит и меч бога войны выглядели побитыми. Но Падшие все еще твердо стояли на ногах.

— Тебе все равно не победить! – яростно прошипел Авирал. В отличие от кузнеца, воитель выглядел более утомленным от недавней схватки в астрале.

— Дурак, кто сказал, что мне нужна победа? – ответил я, мимолетно вспомнив, что мы, кажется, об этом уже говорили. – Мне хватит убить вас и ничего более.

Бог войны ощерился, сделал шаг вперед, приподнимая свой выщербленный клинок. Но неожиданно его остановил за плечо Мекдар, впервые подав голос:

— Ты не сможешь убить всех нас. Это невозможно, – голос покровителя ремесленников, как и полагалось кряжистой фигуре, прозвучал глухо.

— У тебя есть предложение?

— Мы поклянемся собственной силой… – он недоговорил.

Используя остатки энергии, я шагнул в астрал и преодолел разделяющее нас пространство за долю секунды, материализовался перед Мекдаром и вонзил клинок ему в грудь. Лезвие погрузилось в Падшего, легко пробив доспех. Глазницы кузнеца затопило расплавленным серебром.

Он покачнулся и тяжело рухнул навзничь.

Авирал что-то вскричал, глазницы бога войны полыхнули алым. Он попытался ударить, понимая, что уже опоздал.

Меч Шахода темной полосой сделал полукруг, отделив его голову от туловища. Отрубленная голова прокатилась по земле и остановилась, красные огоньки в глазницах начали затухать.