Книга Душный наемник. Том 3, страница 77 – Сергей Горбонос

— Я воспылал, друг! Начинаю сейчас же. Этот корабль украсит моё резюме!

— Мне становится страшно, когда я начинаю думать, для чего тебе понадобилось ТАКОЕ резюме…

* * *

Утверждать, что Молох спешил на Гефест ради ремонта корабля, было бы неверно. Его «весенний ручеёк» все же не настолько порушил бронепластины этого тяжеловеса, чтобы тот требовал серьезного обслуживания. Да и вопрос пополнения боезапаса хоть и стоял остро, но не аварийно. А вот что было главной целью, так это небольшой заказ, переданный через Свободную гильдию и курируемый непосредственно диспетчером Пьером.

Ну как… небольшой.

Молох стоял в доке Гефеста и смотрел на транспортировочный бокс размером с просторную каюту или комнату в отеле. Пьер уже передал все бумаги. Оставалось только погрузить на… на Развратор-30См его «покупку». Но, прежде стоило на неё посмотреть.

Коммуникатор быстро передал электронный ключ на панель блокировки. Что-то внутри бокса щелкнуло и сбоку открылась одна из боковых створок. Теперь можно было войти внутрь. А внутри у большого транспортировочного бокса находились небольшие транспортировочные боксы. Он весь состоял из них. Набит до самого потолка.

Все эти ящики были разного размера и даже цвета. Взяв парочку покрупнее, Молох открыл их прямо там. В одном лежало что-то, очень похожее на лазерную винтовку. Только короче и массивнее. Многие не узнали бы это оружие, приняв за лазерное. Но редкие солдаты припомнили бы давно снятые с производства и почти перешедшие грань запрещенного вооружения плазменные карабины. Крайне разрушительное и невероятно редкое оружие. Что же до второго бокса, то там была броня. И она тоже была необычной. Био-броня восстанавливается со временем. Но что, если она разрушена до такой степени, что это невозможно? Выбрасывать? Да, чаще всего броня уходит на переработку, но редкие умельцы могут использовать ее в качестве материала для производства другой брони. Они заменяют фрагменты бронепластин обычных доспехов кусками био-брони. Получается легкая, крепкая, но увы, не восстанавливающаяся броня. Слишком дорогая для массового производства с нуля, но целесообразная, если использовать вторичку.

Молох закрыл оба ящика. Судя по всему, наёмник был доволен.

— Вот теперь я за Гана с ребятами спокоен.

На этом все планируемые на Гефесте задачи закончились. Так что можно было спокойно выдвигаться в сторону Плачущей Русалки, что Молох и сделал. Он удалялся от фронтира в сторону обжитых систем. Летел в «цивилизацию», но с каждой новой системой, с каждыми вратами, что приближали его к Русалке, вырисовывалась интересная картина. Фронтир считают далеким, диким краем. Сейчас же он прилетел в то, что можно было назвать «медвежьим углом». Торговцев нет, промышленности нет. Ближайшие системы ничем не блещут. Тут лишь корабли ученых, что редкими гостями встречаются на пути. Никому неинтересное захолустье. Но, стоит признать, сама планета оказалась на редкость красива.

Представьте пляжи из белого песка, омываемые голубым морем. А как под водой, так и на поверхности располагаются ледяные кораллы, создавая контраст картин холодной зимы и южного лета. Ирония заключалась в том, что все это было не тем, чем казалось. «Песок» был аналогом спор местной фауны, покрывавший поверхность. Они «спали», ожидая подходящих условий для развития. А условиями были эти самые «моря». Колонии организмов, которые пожирали чужие споры и ассимилировали свои, увеличивая объём колонии. Что же до «ледяных растений и кораллов», то это более развитые формы жизни планеты, что обладали крепкой защитой от накатывающего, вечно голодного «моря» и поэтому могли находиться как снаружи, так и в нём. Именно они были источниками тех самых «чужих» спор, но в тоже время они тоже кормились от «моря». Вот такой была Русалка. Слишком необычной и сложной. Требующей тщательного изучения, а потому научных баз тут было в избытке.