Книга Таксидермист, страница 62 – Андрей Северский

— Ладно. Медицинский стол.

— Немедленно.

— Не наглей!

В медицинской нише Убежища не было ничего красивого. Белая поверхность, два манипулятора, диагностическое кольцо и шкаф с расходниками. Я всегда считал, что медицина должна выглядеть скучно. Если врач начинает украшать инструменты, значит, у него слишком много свободного времени.

Сел и снял поддоспешник с правого плеча. Ничего опасного не было. Всего лишь плотная припухлость над сухожильным пакетом и знакомое ощущение, будто внутрь сустава насыпали мелкого песка.

— Повторный скан, — кольцо прошло над плечом.

— Кость без изменений. Крепления имплантов стабильны. Локальное воспаление сохраняется. Новых разрывов нет. Микроповреждения мягких тканей — без расширения, — Арх озвучил результаты.

— Значит, ничего страшного.

— Значит, вы не ухудшили состояние после последнего сканирования.

— Видишь. Прогресс.

Из шкафа вышел картридж регенеративного геля. Нанёс тонкий слой вдоль сухожилия. Манжета закрыла плечо от ключицы до середины руки и начала медленно менять давление.

— Температурный режим плюс два градуса первые сорок минут, — сказал Архивариус. — Импульсная стимуляция на двадцати процентах.

— Тридцать.

— Двадцать.

— Двадцать пять.

— Двадцать два.

— Ты торгуешься хуже Брокк-Тара.

— Я пытаюсь сохранить товар.

— Оскорбительное сравнение. Ладно, будь по твоему.

Манжета начала работать. Сначала плечу стало тепло, затем там начало зудеть — хороший знак. Нормальное лечение было скучным: снять воспаление, ускорить кровоток, дать ткани строительный материал и не мешать ей делать то, что она умеет сама. Это, как я считаю, самое главное.

Перекусил синтезированной едой, и последнее, что требовалось биологическому телу — отдых:

— Сколько спать?

— Рекомендовано восемь часов двадцать минут.

— Семь.

— Восемь.

— Семь с половиной.

— Восемь.

— Ты сегодня особенно нудный.

— Вы сегодня особенно повреждённый.

Потом всё-таки прошёл в мастерскую и остановился возле карантинной кассеты. Чёрная скоба лежала за стеклом и манила.

Я мог открыть сравнительные снимки, мог поднять старые учебные архивы.

Мог спросить Архивариуса, на чьих работах такой же разгрузочный вырез встречался чаще всего. Но вместо этого выключил экран:

— Завтра Кайр-Мора.

— Маршрут подготовлен, — отозвался помощник.

— Легальный.

— Старый распределитель дешевле на тридцать один процент.

— Поэтому он мне и не нравится.

— Адрес требует дополнительной проверки.

— После Клеопатры я решил некоторое время переплачивать за скуку.

— Зафиксировать как новый финансовый принцип?

— Нет. Это временная слабость.

Дошёл до жилого отсека. Манжета тихо пульсировала на плече. Убежище гудело привычными звуками. Где-то работал третий охлаждающий тракт, которому оставалось слишком мало циклов. Где-то стояли пустые кассеты. Где-то лежал кусок чёрной биокерамики, который знал слишком много о моей школе.

Прилёг на кровать:

— Архивариус…

— Да.

— Разбудишь, если Убежище начнёт разваливаться.

— Уточните порог.

— Если без меня уже не обойтись.

— Это субъективный критерий.

— Тогда решай сам.

— Опасная формулировка.

— Спокойной ночи.

— Спите.

Успел подумать, что ответ прозвучал подозрительно удовлетворённо.

Проснулся сам — это было непривычно. Просто открыл глаза. Несколько секунд лежал и смотрел в потолок. Потом осторожно поднял правую руку. Плечо отреагировало без резкой боли.