Книга Пока сердце помнит, страница 32 – Надежда Ковалёва

Доминик открыл рот - и впервые отсутствие слов испугало его по-настоящему. Он хотел её. Хотел защищать, спорить, просыпаться рядом, видеть за семейным столом. Но сказать «не могу представить жизнь без тебя» всё ещё не мог честно: он лишь недавно позволил себе представить жизнь с ней. Эмилия заслуживала не красивой лжи, сказанной ради согласия.

— Вот когда сможешь сказать это честно - приходи.

Она отвернулась к окну. Доминик понял, что разговор окончен, и не стал спорить.

На крыльце он остановился и посмотрел на окна второго этажа. Хотелось вернуться, сказать что-нибудь лучше, найти правильные слова. Но правильных слов пока не было. Он опять явился с готовым решением и только потом вспомнил, что жизнь, которую собирался устраивать, принадлежит Эмилии.

Доминик сел на коня и поехал домой медленнее, чем приехал.

До Бомонт-холла Доминик ехал почти час, хотя обычно дорога занимала вдвое меньше. Он позволил Аресу идти шагом и ни разу не тронул его каблуком, как будто спешка могла только ухудшить мысли.

Предложение казалось всё хуже с каждой милей.

Он действительно хотел жениться на Эмилии. Это открытие не было проблемой. Проблемой было то, что он предложил ей брак так же, как предложил бы партнёру выход из неудачной сделки: вот долг, вот защита, вот удобное решение. Будто женщина, которую он только что целовал до потери разума, должна была почувствовать себя польщённой тем, что её поместье удобно вписывается в его финансовые возможности.

У ворот он встретил Элизабет. Она возвращалась из деревни с корзиной лекарств для одной из арендаторских семей.

— По лицу вижу, разговор прошёл прекрасно, - сказала она.

Доминик спешился.

— Я сделал предложение.

Элизабет остановилась.

— Уже?

— Да.

— И?

— Она отказала.

— Какими словами?

— Это обязательно?

— Чтобы понять масштаб бедствия - да.

Он пересказал не всё. Но главную фразу повторил точно: «Если когда-нибудь попросишь меня стать твоей женой, сделай это потому, что не можешь представить без меня свою жизнь».

Элизабет долго молчала.

— И можешь?

Доминик хотел ответить сразу. Не смог.

В голове возникли не красивые картины. Совсем наоборот: пустое место за завтраком, где могла бы сидеть Эмилия; дорога, на которой он больше не встретит её верхом; семейный ужин, где она будет гостьей другого мужчины. Не свадьба пугала. Пугало обычное завтра без неё.

— Не знаю, - сказал он честно. - Но мне не нравится даже вопрос.

Элизабет улыбнулась.

— Тогда впервые за сегодня ты сказал что-то полезное.

— Вы с Эдвардом становитесь одинаково невыносимыми.

— Это любовь.

Доминик поморщился.

Она пошла к дому, оставив его с этим словом.

Вечером Доминик не пил. Он сидел один в погасшей столовой и пытался представить самую обыкновенную жизнь без Эмилии: семейный завтрак, на котором её нет; дорогу мимо Уинтер-парка, где ему больше незачем сворачивать; рождественский вечер, когда её имя прозвучит между прочим. Картины раздражали своей будничностью. Он понял только одно - не хочет привыкать к её отсутствию. Назвать это любовью Доминик всё ещё не решался, и вопрос Элизабет остался с ним до полуночи.

К вечеру приехала Розалинда. Эмилия увидела её из окна и почти рассмеялась: у Бомонтов, похоже, существовал тайный способ узнавать о семейных катастрофах быстрее почты.