Книга Брендинг как сексуальное извращение, страница 54 – Светлана Нарватова

— И это хорошо. Потому что я предлагаю назвать сеть «Олимп».

— Почувствуй себя богом, — подхватил идею Лёнчик.

— Или «Почувствуй себя богиней», — мечтательно протянула Анна Павловна.

— Угу. Смысл уловили, — порадовалась Котя. — Усилим бренд здоровыми амбициями.

— И сделаем, наконец, надпись красной, — хихикнул Змей Женька. — Что думаешь, Тимур Александрович?

— А? — вырвался из своих мыслей Тимур. — Что?

Вот же гад, — подумала Котя. Я тут соловьем разливаюсь, а он отсыпается?!

— Мы тут обсуждаем новое название сети. «Олимп», — пояснил начальнику юрист.

— Где-то так, — хмыкнул Лёня, повторно открывая свой блокнот на всеобщее обозрение.

На страничке в жанре комиксов был изображен усаживающийся на трон Зевс, в котором как-то неуловимо угадывались черты Тимура. «Коротко о главном», — гласила выноска рядом с ним. На втором развалившийся на троне в Тимуровой позе Зевс закончил мысль: «Был в Спарте. Олимп лучше»

И Спинной Мозг сообщил Кате, что победа одержана. Пусть маленькая победа, но очень важная. Люди, сидящие рядом с ней в этом гостиничном ресторанчике, временно переделанном в зал заседаний, поверили в свои силы.

Тимур изначально договорился с Женькой, что ведет и нападает эсбэшник, а Тимур внимательно наблюдает за всеми и пытается вычислить признаки неестественного поведения, натянутости, напряженности, вины — в общем, любых эмоций, которые мог бы испытывать предатель. Он заметил, как архитектор на вопрос Коти, есть ли у того доказательства невинности, отвел глаза; как мелькнул испуг в глазах директрисы при упоминании ее предыдущего места работы; недвусмысленная реакция юриста при его словах о «заботливости» Коти. Но гораздо чаще его внимание было приковано к странной парочке фрилансеров.

Тима неприятно задело обращение «Котя» из чужих уст. И хотя он понимал, что друзья, видимо, часто ее так называли, раньше Тимур с этим не сталкивался. От него не укрылось то, насколько расслабленно вела себя Котя рядом с приятелем. И просто с приятелем ли?

Но больше всего его занимало даже не это, не отношения между Леонидом и Катей. Он пытался понять СВОЕ отношение к ней.

Нельзя сказать, что Тимур никогда не влюблялся. Влюблялся, и крышу рвало, что он, не был пацаном, что ли? На его опыте были периоды, когда гормоны напрочь блокировали работу полушарий, всецело подчиняясь ОСНОВНОМУ ИНСТИНКТУ. Но это было в 16, ну в 18, да хрен с ним, в 25 лет.

Как выяснилось, за 15 прошедших с тех пор лет Тимур совершенно забыл, как это было. Или теперь все по-другому?

Наверное, все же по-другому.

Потому что он ловил себя на мыслях, что ему не просто ее хочется. Точнее ХОЧЕТСЯ. Тимуру не хватало ее рядом, когда он просыпался. Он с завистью к самому себе тому вспоминал дни на Мертвом море, когда они сидели за одним столиком на крохотном балкончике, он — уткнувшись в свой ноут, она — в свой. И ему было хорошо. Сейчас он понимал почему — потому что все было так, как надо.

Но это «так как надо» принципиально отличалось от того, что он ДУМАЛ о том, «как надо».

Ему нравилось держать свою жизнь под контролем. Он не любил сюрпризов — почему-то им редко удавалось быть приятными. Он любил самостоятельно принимать решения, и любил, чтобы всё было именно так, как он решил. Он знал, чего он хочет от жизни, где это лежит и как это взять.