Книга Женщина: взгляд изнутри, страница 49 – Светлана Нарватова

— Всё буду. И пирожки, и сосиски, и всего побольше, — внезапно осознал свой голод Женька.

Лиза ушла на кухню готовить, а он взялся за самую свою нелюбимую работу — доделывать всякую мелочевку. Потому оторвался от нее с удвоенной радостью — потому что хотел есть, и потому что до воя надоело это гадкое занятие.

Пирожки… Пирожки были хороши, что говорить! Румяные, воздушные, с похрустывающей еще корочкой… Начинка истекала во рту кисловато-сладкими каплями и будила своим ароматом без того не дремавший аппетит. Сосиски тоже не подвели. В общем, жизнь в этот момент была особенно хороша.

Последний пирожок, сиротливо лежащий на тарелке, уговаривал Женьку отправить его вслед собратьям, но тот был непреклонен. Потому что если в желудок упадет еще один, осознал истребитель пирожков, он встанет только для того, чтобы лечь.

Темноту за окошком освещали фонари и окна соседних домов.

— Жень, ты мне очень сильно помог… — начала Лиза.

— Ну уж нет, давай до логического конца все доведем. Мне уже самому интересно посмотреть, что получится.

— Тогда, может, я буду кусочки доклеивать, — предложила Лиза, — а ты начнешь бордюром заниматься. Для меня это неподъемная задача.

— Ладно, — милостиво согласился Змей, чуть не прыгая про себя от радости. — Куски можно будет доклеить и в одиночку, если что, а бордюр требует двойного внимания.

Пока Лизка мастерски выкраивала лоскуты, чболы заклеить «дыры» возле дверей и окна, Женька взялся за обрезку верхнего края. Мужчина должен быть выше этого, хмыкнул он про себя, глядя, как Лиза, сидя на полу, орудует ножницами. «Обрезание» обоев было куда более увлекательным занятием — и результат сразу виден.

Справившись с половиной стен, бывалый Змей намазал и оставил промокать первый бордюрный рулончик. Пока тот доходил до удобоклеИмого состояния, Женька вновь взялся за нож. Он сам в последний раз приклеивал подобный бордюр в одиночку и изрядно с ним намучился. Вдвоем, имея Лизу на подхвате, дело шло гораздо проще. Хозяйка квартиры тоже времени не теряла, и площадь голых стен стремительно сокращалась…

…И все равно закончили они только в половину третьего ночи.

— Я сейчас не уйду, — сквозь зевок выговорил Женька, — даже если ты меня попытаешься прогнать. Свернусь калачиком на коврике у двери и буду там спать, и пусть тебя совесть грызет.

— Спать там будет не просто. У меня снаружи коврик-щетка из проволоки лежит.

— Значит, буду воспитывать в себе йога. Но это не должно мешать твоей совести выполнять свои функции.

— Жень, у меня такого лежбища, как у тебя, нет…

— Даже не надейся выставить меня на диван. Где он, кстати?

— Это вторая проблема. У тебя фонарик есть?

— Есть в куртке.

— Можешь доставать. Потому что если ты захочешь ночью пообщаться с природой, без фонарика эту полосу препятствий тебе не одолеть.

Змей просочился в спальню и оценил масштабы завалов.

Действительно, куда-то же должно было деваться всё, что стояло и лежало в этой комнате до начала ремонта? В общем бардаке белели стопки тарелок, достопамятное кресло, задрав коротенькие ножки, опиралось сидением в такое же сидение второго кресла, рабочий стол с перевернутым стулом чудом влез в угол рядом с шифоньером, и повсюду книги, книги, книги… Да, добраться до кровати было почти невыполнимой миссией. Но Змей точно знал, что он, — живой или мертвый, — туда доползет.