Книга Вам Песец!, страница 93 – Светлана Нарватова

— А почему он, кстати, в капюшоне постоянно ходит?

— О чем он говорил с Сэтоши?

Сдается, меня ткнули в то, что это не мое собачье дело…

— Принц в капюшоне снимал с Сэтоши метку-маячок, насколько я поняла.

Джеро кивнул:

— А чей маячок?

— Не знаю, — честно призналась я. — То есть у меня есть версия, но я не уверена.

— Излагай! — щедро позволил его высочество.

— Они говорили о каком-то, с их точки зрения, недалеком человеке на букву «Ё», извините, если это вас заденет.

— Почему меня должно задевать то, что они считают самонадеянного идиота Ёдзиро недалеким? — Джеро с подчеркнутым безразличием вернулся к еде.

Мне, кстати, тоже не повредит к ней вернуться. Я уже расправилась (как-то между делом, даже не заметила, как) с тем, что мне накидал хозяин. Приметилась и положила добавки.

— У вас женщинам дозволено накладывать себе пищу самостоятельно? — спросила я, но предусмотрительно после того, как наполнила тарелку.

— Дозволено, — кивнул Джеро и усмехнулся: — Не дозволено принимать пищу в присутствии мужчин.

— О, я сейчас не очень сильно оскорбляю твои убеждения и основы вероисповедания? — Я изобразила ужас и прикрыла рот ладошкой. Не очень старательно изобразила. Так, из вежливости.

— Родония свободна от глупых верований, — неожиданно выдал Джеро то, что никак не вязалось с моими представлениями о временах, в которых я оказалась (как мне казалось).

— То есть вы атеисты? — припомнилась мне знаменитая цитата.

Джеро отложил палочки, взял перо, переспросил слово и с довольным видом зафиксировал его в своем списке.

— Мы считаем, что никакие сверхъестественные сущности не помогут человеку. Всё в его руках. Только от его выбора зависит его будущее. — Тут я прямо восхитилась философскими основами империи, но принц закончил: — От его усердия, трудолюбия и преданности Великому Императору, пусть солнце вечно освещает его путь.

— Светит, но греет… — пробормотала я.

Конечно. У них нет глупых верований. У них есть очень умное поклонение императору.

— Что? — переспросил Джеро.

— А, не, ничего. Это я так, о своем, о женском. Так тебе невыносимо видеть меня, сидящую за одним столом и вкушающую пищу?

— Я был в других государствах, Сандра. И принимал там участие в совместных трапезах. — Это прозвучало почти как в «свальном грехе», честное слово! — Как видишь, я до сих пор жив.

— Потрясающая выдержка! — оценила я.

— Да. Я даже терплю твой неуместный сарказм. — Он окунул кусочек рыбы в соус и отправил его в рот, показывая, что моя язвительность нисколько не портит ему аппетит. — Потому что ты не женщина.

— М-м-м-да?.. — озадаченно промычала я, следуя его примеру в отношении рыбы и соуса.

— Ты иномирянка!

— А. Ты в этом смысле… А что вообще позволено женщинам в вашем государстве, кроме зачатия и рождения воинов, а также служения Великому Императору.

— Женщина не может служить, — поправил меня Джеро. — Женщина должна прислуживать.

— Ого, как у вас тут всё запущено! — Я помотала головой, поражаясь глубине своего попадоса. — Правда, Песец? — поинтересовалась я у пса, который безропотно сидел у стола и даже не пытался выпрашивать еду. Вот у кого выдержка!

Собакен склонил голову набок.

Понятно, он не мог ответить.

— Это риторический вопрос, Песец! — успокоила его я.

— Какой? — Джеро взялся за перо, чтобы пополнить свой словарный запас, записал термин под диктовку.