Книга Тройная метка. Истинная диких Альф, страница 7 – Екатерина Антонова

Гадкий утенок…

Словно героиня сказки, которую мне читала бабушка когда-то давно. Только вот во мне зреет что-то темное. То, что я едва не выпустила сегодня ночью у Кости.

Тьма, что клокочет внутри.

Родители даже глаз не поднимают. Словно меня не существует.

— Машина готова, — в дверях столовой появляется наш водитель. Он топчется на пороге, с сочувствием глядя на меня.

— Отлично, — бросает отец, затем отодвигает пустую тарелку и выходит из столовой в сторону кабинета. Мать следует за ним.

— Ева, нам пора, — тихо говорит старый волк.

— Да… — выдыхаю, игнорируя кровоточащее сердце. Разворачиваюсь и выхожу.

Ева

Руки… языки… звериное рычание…

Они повсюду. Касаются кожи, срывают одежду, сводят с ума. Я лежу совсем нагая, с разведенными бедрами. Не вижу… лишь чувствую.

Трое… я знаю, что их трое и ощущаю каждого.

Прикосновения, словно ожоги. Рык, словно клеймо на душе.

Поцелуи, словно обещания падения.

— Девушка! — слышу тихий женский голос и открываю глаза. — Вам кошмар приснился?

Я в поезде. И мне снилось что-то очень порочное.

— Простите, я…

— Вы стонали во сне, — говорит она. — Дочь и муж пошли умываться, идите после них, мы как раз позавтракаем.

Стонала?! В поезде?! При чужих людях?!

Жар стыда заливает лицо. Но где-то глубоко внутри волчица довольно урчит, будто этот сон был её, не моим.

И это пугает сильнее, чем взгляд соседки.

Поджимаю губы, киваю. Купе. Я привыкла к самолетам бизнес-класса, СВ в фирменных поездах…, а теперь еду в обычном вагоне с весьма милой человеческой семьей.

Беру зубную щетку, пасту.

Иду в туалет вагона. Я ощущаю странную свободу. Да, тут нет комфорта, но на душе куда легче, чем было вчера утром, когда я примеряла злополучное свадебное платье.

Закрываюсь, достаю пасту, копаюсь в косметичке. Поднимаю взгляд к зеркалу…

— ААА! — взвизгиваю, увидев вместо себя монстра с взъерошенными волосами, длинными клыками и красными глазами. Зажмуриваюсь, а когда вновь смотрю в зеркало одним глазом, там снова я.

Что это было?

Не страх. Узнавание. Я чувствовала это там, в спальне Кости, когда волчица рвалась наружу. И сейчас эта тьма смотрела на меня из зеркала.

Руки дрожат, пасту выдавить не могу. Делаю глубокий вдох, заставляю себя почистить зубы.

Вылетаю в коридор, не оглядываясь.

— Не хочешь присоединиться? — спрашивает соседка по верхней полке, девчонка лет пятнадцати. Она рыжая, довольно милая.

— Нет, спасибо, — бормочу, доставая телефон и наушники.

— Как знаешь, — она спускается вниз, семья садится завтракать. А я периодически бросаю на них жадные взгляды. Семья…

Слово, которое у меня всегда ассоциировалось с покорностью и раболепием. С необходимостью каждый раз заслуживать доброе слово.

А то, что я вижу, вызывает жжение в районе груди. Ком подкатывает к горлу. Любовь. Забота. Нежность. То, что всегда было у моей сестры, но никогда — у меня.

Отворачиваюсь, включаю музыку. Слезы текут по щекам, тихие и соленые. И они навсегда останутся в этом поезде.

Мы приезжаем через три часа. Я первой беру сумку и выхожу в тамбур.

Как только делаю шаг на перрон, закрываю глаза и вдыхаю полной грудью. Свежесть!

В городе такого нет! Легкие раскрываются, на губы сама собой ложится улыбка.

— Внучка! — слышу глубокий бас и резко разворачиваюсь. Ко мне широкими шагами приближается пожилой мужчина. Крепкий, высокий, о возрасте говорит лишь густая седая борода.