Книга Семь. Гордыня, страница 90 – Антонио Морале

Троих лаборантов, ассистирующих ей сегодня вечером, она обнаружила лежащими обезображенными манекенами на полу лаборатории, аккуратно сложенными в одну кучку у стены. У одного были выколоты глаза, и второго чем-то хирургически острым вырезан член, у третьего живьем вырван язык, парень захлебнулся своей же кровью.

Лиза присела перед телами несчастных на корточки, проверила пульс у всех троих, не особо на что-то надеясь и растерянно попыталась стереть пятна крови со своего белого лабораторного халата. Через несколько секунд опомнилась, взяла себя в руки, поднялась, хладнокровно развернулась и уверенно пошла к своему, на удивление, уцелевшему компьютеру. Включила запись с камер наблюдения и уставилась в монитор. Через минуту просмотра воспоминания накрыли её с головой. Это всё сделала она — последние сомнения, если они ещё и оставались, рассеялись как зыбкая дымка.

Дрожащей рукой Лиза достала телефон из металлического экранированного ящика стола, набрала номер и коротко бросила в трубку:

— Вась, нужна твоя помощь. Срочно!..

Старший брат примчался через пятнадцать минут, без лишних слов и вопросов. Хмуро оглядел кровавое побоище, вызвал своего человека, ожидавшего его на улице, и коротко приказал тому вывезти трупы и обставить всё как несчастный случай.

— Не проще порубать их на куски и утопить в озере? — поинтересовалась бледная Лиза, всё ещё не отошедшая от шока и кутающаяся в плед, стуча зубами от нервного озноба.

— Угу. И три пропавших без вести человека никто не заметит, — вздохнул брат Лизы. — Начались бы вопросы.

— А так вопросов не будет? — ехидно и немного нервно заметила девушка, на секунду показав свой характер.

— Не будет. Не переживай, сестрёнка. Одна небольшая инсценированная автокатастрофа, и всё будет в ажуре. Мой человек знает своё дело. Кстати о вопросах. Как это произошло?

— Я сама не знаю. Вернее… Это всё сложно, Вась, — Лиза потупила взгляд, стараясь не смотреть на то, как из лаборатории вытягивают тела её коллег, дождалась, пока они с братом останутся наедине, и продолжила. — Это побочка от моего препарата, вызывает кратковременное помутнение рассудка, приступы злости и ярости. У меня как будто провалы в памяти. Помню только, как эта троица меня жутко злила и бесила. И как я припоминала все их грешки, и злилась всё сильнее и сильнее, пока не потеряла контроль.

— Что за грешки такие, способные спровоцировать кровавую мясорубку? — усмехнулся старший сын Гордеева.

— Один постоянно глазел на мои ноги, второй дрочил на меня в туалете. Я видела это по камерам.

— У вас есть камеры в туалетах? — удивился Вася.

— У меня есть камеры везде. У нас засекреченный объект!

— Ясно. А с третьим что?

— Да ничего. Он начал визжать как резанная свинья. А я просто хотела, чтобы он заткнулся.

— Поэтому у него вырван язык, разорвана пасть и перерезана глотка?

— Да, наверное. По-другому он не хотел умолкать. Представь, что у тебя ПМС…

— Мне это сложновато представить, — хмыкнул Василий.

— А ты представь! — упрямо повторила Лиза. — А под препаратом эти чувства усилены в десять, в сто раз. Хочется не просто кого-то убить, а убить с особой жестокостью. Я потеряла контроль и очнулась через три часа. Получается, его действие длится сто восемьдесят минут, — тяжело вздохнула брюнетка. — Вась, я же не хотела. Я бы никогда…