Книга Семь. Гордыня, страница 7 – Антонио Морале

— Антон Павлович Мамонтов.

— Мамонтов… Мамонтов… Мамонтов… — Гордеев замер с занесённой сигарой у рта. — Погоди! Тот самый Мамонтов?

— Угу. Доктор психологии, светило науки. Очень богатый и влиятельный человек. Был когда-то. Сейчас там лишь крохи былого величия. Хотя, свадьба его дочери с твоим сыном значительно поднимет его рейтинг и откроет новые возможности.

— А куда он пропал и что с ним стало? Одно время все газеты только о нём и писали, а потом я как-то потерял его из вида.

— Все потеряли, — хмыкнул Симонов. — Да там мутная история на самом деле. Жена изменила ему и, насколько мне известно, не раз. И не два. Пока он был слишком занят карьерой и заботой о семье, кто-то заботился о его жене. После того, как всё вскрылось, он пустился во все тяжкие. Проиграл всё состояние, потерял должность, долго и много пил, затем попал в аварию и укокошил человека. Дело замяли, но связывать с нестабильным индивидом никто больше не желает. Ходили слухи, что он и жену свою прибил — она пропала с концами. Но полиция не смогла найти тело. А нет тела — нет дела.

— Хм… А он мог специально подложить дочь под моего сына?

— Конечно! Это в его духе. Я проверил — её перевели в Академию по чьей-то настойчивой просьбе. Всё это не просто так.

— Понятно… — Гордеев довольно улыбнулся. — Это даже будет интересно. Ну что ж, поиграем.

— Поосторожнее с Алексеем, он затаил на тебя обиду. Парнишка может всадить тебе нож в спину, в метафорическом смысле, конечно, и не поморщится.

— Это я знаю. Нужно как-то придумать, как заставить его верить в то, что семья — это святое.

— Это будет сложно, после стольких-то лет. Он жил вне семьи дольше, чем в семье.

— Никто не говорил, что это будет легко, — фыркнул Гордеев. — Передай Лизке, пусть присмотрит за ним и войдёт к нему в доверие. Она умеет ладить с парнями.

— Передам, — кивнул Симонов, — но этого будет мало. Подружись с ним сам, для начала. Поговори, пообщайся, проведи время вместе. Тем более, как раз выпал подходящий случай — подготовка к свадьбе.

— Да что вы все, сговорились, что ли?! Ладно, проведу я с ним пару дней. Свожу в кино, в ресторан. Поиграю в доброго и заботливого отца…

За год до воссоединения семьи Гордеевых

— Михаил Сергеевич, вы первый, кому мы это демонстрируем, — деловым тоном, в котором всё же проскальзывали заискивающие, льстивые нотки, произнес высокий черноволосый мужчина в белом халате.

— С чего такая щедрость? — Гордеев задумчиво поднял бровь, не отрывая взгляда от медицинского монитора, демонстрирующего жизненные показатели человека, лежащего на кушетке.

— Вы… — мужчина в халате замялся. — У вас есть возможность поддержать наш проект. Мы реалисты, у вас этих возможностей гораздо больше, чем у других. У вас есть связи, опыт и очень хорошее чутьё.

— И деньги, — добавила стоящая рядом с отцом Лиза.

— И деньги, конечно, — не стал спорить мужчина. — Ну что, приступаем?

— Приступайте, — кивнул Гордеев и сосредоточился на двух больничных кушетках за стеклом.

На одной лежала молоденькая девушка лет двадцати, симпатичная, хоть и исхудавшая, с торчащими рёбрами, но всё ещё пышной красивой грудью. На этом её красота заканчивалась, стоило присмотреться внимательнее, и в глаза сразу бросалась её ущербность — на руках заметны следы многочисленных уколов, волосы давно не крашены, обгрызенные ногти на пальцах, синяки под глазами, словно девушка махнула на себя рукой и перестала следить за своей внешностью. Для наркоманов со стажем — это норма.