Книга Семь. Гордыня, страница 110 – Антонио Морале

— Он перекупил у тебя этот контракт?

— В том то и дело, что нет. Не мог. Брауну он никогда не нравился, и мой друг хотел саботировать эту сделку любыми способами.

— Зачем? — Аня нахмурилась.

— Потому, как прекрасно знал, кто такой Гордеев. Стоит его пустить в огород, и Гордеев сожрёт их компанию с потрохами и не подавится. Распродаст конкурентам по частям, разорвёт на куски ради своей прибыли. Это не человек, а дьявол.

— А что с мистером Брауном? — Аня задумчиво сделал глоток из своего бокала. — Ты спрашивал у него, почему они не отказали Гордееву?

— Я не знаю. Он не выходит на связь, не появляется в соцсетях…

— Наверное, получил от Гордеева жирный кусок, и сейчас попивает коктейли где-то на Майорке. — хмыкнул Арсений.

— Нет, Джон не такой. — хозяин дома отрицательно помотал головой. — Деньги его никогда не интересовали. Достижение цели, развитие, победы, быть первым и лучшим во всём. Но не деньги. Ещё девушки… Джон падок на эффектных девушек. Но не в этом случае, Гордеев ведь не симпатичная блондинка… — хмыкнул Бельский. — Странно всё это. Ладно, оставим это. А вы Алексей, чем занимается ваша семья? — Роман Борисович снова перевёл взгляд на меня.

— Сложно сказать. — пожал я плечами. — Свою мать я никогда не видел, а мой отец не очень приятный человек, он отдал меня на попечительство государства, когда мне было семь лет.

— В приют? — возмутилась Аня. — Вот негодяй! Прости Лёш…

— Да нет, ты права. — хмыкнул я. — Негодяй, каких поискать.

— А сейчас, после того как ты стал взрослым и смог уйти из приюта. Ты встречался с родителями?

— С отцом. Хотел ему отомстить… Да, знаю, месть это не то качество, которое красит. Но за эти годы столько злости накопилось.

— Отомстил? — заинтересовался моей историей Бельский.

— Нет.

— Ну и правильно. — подбадривающе похлопала меня по плечу Аня. — Оно того не стоит…

Ужин закончился гораздо приятнее, чем начался. Мы обсудили политику, местную власть, какие-то реформы в образовании и проекты Ани в сфере экологии. Мужчины дружно раскритиковали её пикет в парке, который ни к чему не приведёт и ничего не даст, и посоветовали заняться чем-то более серьёзным. На что Аня недовольно фыркнула, но через несколько секунд растаяла и начала тарахтеть о предстоящей кругосветной регате, в которую хочет отправиться сразу после сдачи выпускных экзаменов и свадьбы.

Через полтора часа меня отвезли домой… почти домой. Пришлось просить водителя высадить меня возле метро и добираться домой таким примитивным способом, активируя паранойю и отслеживая слежку за собой. Никакой слежки не было, никто меня не пытался вывести на чистую воду и что-то разузнать обо мне сверх того, что я сам хотел рассказать. Как-то это непривычно и странно немного. То ли я общался не в тех кругах всю свою жизнь, то ли семейство Бельских какое-то неправильное.

Домой я добрался после десяти. Лакей, встретивший меня в дверях, передал просьбу отца зайти в его кабинет, я кивнул и поднялся по лестнице на второй этаж дома. Два поворота по широкому коридору, и я возле дверей отцовского кабинета.

— Как прошёл ужин, сын? — отец отложил бумаги, кивнул мне на кресло перед собой, и устало откинулся назад.

— Нормально. — я уселся напротив отцовского рабочего стола и вытянул перед собой гудевшие от бесконечной беготни ноги. — Пока тебя по телевизору не показали, всё было тихо-мирно. — хмыкнул я.