Книга Проклятье, с*ка! Книга 3, страница 44 – Антонио Морале

Несчастная покорно поднялась с пола, вытерла следы побоев с мрамора и бочком посеменила в сторону неприметной двери для слуг. Едва девушка скрылась, дверь, которую мы охраняли, приоткрылась, и в зал заглянул розовощёкий толстячок в строгом чёрном деловом костюме.

— Простите, госпожа. Они уже здесь. Могу приглашать?

— Да, пусть заходят. — разрешила Ясмин, кивнув ему.

Двери распахнулись шире, и в тронный зал потянулась разношёрстная толпа. Деловые мужчины с папками и чемоданчиками, ухоженные женщины, солидные старички. Мимо нас уверенно и высокомерно просочилось человек двадцать, приблизились к трону Императрицы и, потеряв большую часть своего напыщенного высокомерия, замерли перед Ясмин. Из толпы, прокашлявшись для смелости, выбрался седой дедок с серой папочкой в руках, отвесил поклон азиатке, и вежливо поздоровался.

— Простите за опоздание, госпожа. Но нас задержали дела… Мы…

— Что за делегация? — поинтересовался я у своего нового напарника, не сильно надеясь на ответ.

— Да всякий сброд — чинуши всех мастей и расцветок. — слегка удивив меня, ответил Ершов. — Вот та тётка в очках — министр образования, тот толстый впереди всех — председатель совета по торговле‎, а тот красавчик, — Ершов кивнул в сторону высокого, щеголеватого молодого человека, — министр по делам женщин и равных возможностей. Ну и остальные из той же оперы. Сегодня же вторник, по вторникам у нашей госпожи приём всей этой братии. Муж на неё спихнул, чтобы она без дела не маялась.

— Понятно… — протянул я и замолчал, наблюдая за маленьким совещанием бюрократов…

Следующие два часа тянулись долго и уныло. Императрица выслушивала какие-то отчёты, доклады, иногда задавала вопросы, морщилась и периодически вздыхала. Наорала, причём на японском, на министра по делам женщин, и выгнала его из зала. Бабу из министерства образования долго мурыжила насчёт потраченного бюджета, скрупулёзно проверяла подсунутые ей бумаги, но всё же нехотя признала поражение, не сумев ни до чего конкретного докопаться.

Тётка в очках облегчённо выдохнула и отступила назад, спрятавшись за спинами мужчин, подальше от глаз въедливой азиатки. А Ясмин выбрала себе новую жертву, и принялась терзать её…

— Что-то она с ними мягко сегодня. — задумчиво прошептал Ершов. — Никого не избила, не послала нахер. Наверное, настроение хорошее.

— А обычно не так?

— Три года назад, — хмыкнул мой сегодняшний напарник, — когда только появилась у нас, вообще убивала по поводу и без. Потом ей муж запретил. Её первым был… По-моему, мэр какого-то маленького городка. Что-то там украл из бюджета, она вызвала его для дачи пояснений, а он хвост веером и давай нести какую-то чушь, будто по бумагам у них всё чисто. Ещё и дерзко так. Я был тогда в смене как раз. Никто не понял, что произошло. Она встала со своего места, подошла к этому придурку и одним движением отсекла ему голову катаной. Никто даже не заметил, откуда эта катана у неё взялась…

— Катана? — задумчиво уточнил я, вспомнив ночное происшествие.

— Катана. — подтвердил Ершов шёпотом. — Потом были визги, крики, вопли… Такое творилось! Прибегал её муж вместе с нашим капитаном, объясняли, что у нас правовое государство, нельзя так просто убивать людей. У нас тут не дикая Япония. Вроде объяснили, а в следующий раз она снова свой ножичек выхватила. Во второй и третий раз головы лишились начальник городской полиции и ещё какой-то мелкий чинуша. Вернее, не головы. В тот раз она им руки поотрубывала по самые плечи. Вроде, формально, не убила, но они потом всё равно от кровопотери сдохли.