Книга Проклятье, с*ка! Книга 1 (с иллюстрациями), страница 41 – Антонио Морале

— А твои способности чем плохи?

— Наследственностью. Что я передам своим детям? Генетическое уродство! Мои дети будут убивать людей по воле случая, или, что ещё хуже, специально. Сейчас таких людей стараются оградить от общества и… и стерилизуют. Это генетическое уродство, которое нужно искоренить. Даже в этом я оказалась херовой. Наверное, Митя был прав…

— Да все люди – это результат генетического уродства обезьян! — Вспылил я. — Человек это страшная, лысая, чересчур умная обезьяна.

— Смешно! Но не логично. Есть множество теорий опровергающих происхождение человека от обезьяны.

— Ну да. Человек сразу родился из яйца красивым, умным, сильным, умелым, мыслящим, прямоходящим… В одной руке он держал энциклопедию в другой калькулятор.

— Слушай… — Ольга поморщилась. — Давай поспорим с тобой на эту тему, когда я буду немножко потрезвее. Лады?

— Лады… Зачем мне тогда сказала, раз это так страшно? О своём «уродстве». — Поддел я её.

— Тебе я верю, Макс… Ты же мой младший братишка. — Олька улыбнулась, наклонилась и потрепала меня за волосы. Что им всем мои волосы так нравятся?

— Погоди! Какой братишка?! Ты же обещала замуж за меня выйти, когда я подрасту!

— Так ты подрасти сначала!

— Подрасту… — Хмыкнул я. Судя по всему, осталось совсем недолго расти… Кое в чём я уже неплохо подрос, уже совсем взрослый…

— Кстати. Это твоё? — Оля достала из под своей попки небольшой картонный лист. — Нашла здесь, на крыше.

— Моё. — Признался я. — Рисовал тут на досуге…

— Красиво… Это я?

— Не похожа?

— Похожа, очень. — Она помолчала, вглядываясь в простенький цветной рисунок и тихо пробормотала: — Красиво! Можно я оставлю себе?

— Оставь, раз уж нашла…

Я задумчиво нажал кнопку 35-го этажа, спустился на 15 этажей ниже, и постучал в дверь квартиры «356». Олька осталась на крыше а у меня сегодня ещё занятия со Светланой Анатольевной. Но перед этим…

Передо мной стоял уставший мужик в растянутых трениках и чистой, белоснежной маке.

— Извините, а это квартира «346»? — Широко улыбнувшись, спросил я растерянным голосом.

— Нет, малой. Как и указано здесь! — Мужчина ткнул пальцем в золотые цифры на двери.

— Извините. — Опешил я и сделал шаг назад.

— Погоди, — мужик нахмурился и задумчиво ткнул в меня пальцем, — а это не ты постоянно трёшься возле моей Ольки?

— Нет, не я. — Испугался я и помотал головой.

— Ну да, ну да… — Он хмыкнул. — Я и не знал, что Олька перешла на молоденьких мальчиков. Хотя, так даже лучше. Лучше уж так…

Я ещё раз виновато улыбнулся и попятился назад.

Значит, любишь обижать маленьких девочек и очень не любишь ссаные трусы? Тогда ближайший год для тебя лично будет очень тяжёлый, ссыкло…

Силы в проклятье я вбухал немало, опустошив резерв до дна, а он у меня за эти полгода значительно подрос. Так что, может придется ему ссаться и не год и даже не два...

— Всего хорошего! — Пожелал я, развернулся и пошёл в сторону ступеней, ездить после этого на лифте не самая удачная идея. Всего тебе хорошего, мудак!

Я наградил его целым букетом… Инедержанием мочи, и безрукостью (у него должны отняться руки), и дебилизмом... И импотенцию сыпанул на сдачу. Импотенция – это моё любимое, в ней я поднаторел, отбивая ухажёров от Миры.

Пошел ты, Митя! И мать Ольги тоже пошла! Пусть теперь носится с инвалидом, раз у неё такая любовь к нему. Раз он ей дороже родной дочери.