Книга Кодекс Инквизитора. Книга IV, страница 95 – Антонио Морале, Ник Росс

Беспроглядная стена упала взвесью на голые, отполированные до блеска камни и растворилась в небытии, оставив меня стоять с открытым от недоумения ртом. Подмывало разразиться махровым мемом: а чё, так можно было? Но я воздержалась: меньше слов, больше дела. До пирамиды рукой подать, надеюсь, не завалит черепками, уж больно ненадёжно выглядит конструкция. С моим-то везением попаду из огня да в полымя.

Что-то промелькнуло перед носом, невольно отмахнувшись, застыла на месте с протянутой рукой. На ладонь села небольшая чёрная бабочка. Сделав ажурными крылышками бяк-бяк, упорхнула ввысь, растворившись в проклятом эфире. Только я её и видела. Если это не знак, то что?..

Три месяца мытарств — и вот я у цели. Позади тернистая стезя, впереди — неизвестность. Исполинская пирамида закрыла чернильную дымку небесной тверди ослепительно-белыми гранями вершины. Человека разумного величавый зиккурат поверг бы в шок и трепет, меня же вид сооружения не впечатлил.

Пошарив глазами в поисках прохода, зацепилась взглядом за абрис врат. Ускорившись, впритык подобралась к мрачному зеву. Запрокинув голову, с благодарностью сделала ручкой клубящейся в небе эфирной сущности. Прислушавшись к внутренним ощущениям, отвесила низкий поклон.

Отдав первостихии дань уважения, шагнула навстречу непроницаемому мраку. В голове мелькнула мысль, что, вероятно, я первая уроженка Яви, переступившая порог чертога мёртвых. Вряд ли безумная Мария здесь побывала, хотя, кто знает, Мара об этом не упоминала.

Как только я оказалась внутри пирамиды и, опасливо ступая, прошаркала несколько метров по каменным плитам пола вглубь сводчатого коридора, за спиной ожидаемо ухнуло. Оборачиваться не стала — и так понятно, что назад пути не будет.

Немыслимой силы токи некротической энергии жгутами опутали тело, норовя расплющить броню. Во избежание порчи имущества пришлось облегчить задачу некросу. «Железная Дева» хоть и эталонный образчик военной амуниции, но тягаться с высшим проявлением магических сил не могла.

Браслеты привычно растаяли в пространстве, и я почуяла кожей липучее касание смерти. На языке проступил привкус падали, захотелось сплюнуть ставшую вязкой смрадную слюну и тщательно прополоскать рот. Прикрыв веки, не используя взор истины, сконцентрировалась на потоках.

Дары Мораны — очевидное подспорье, но, как и с системными навыками, заёмных костылей можно лишиться в любую минуту. Разгневается богиня да и вырвет глаза иезуитски, что тогда делать? Вот и постигала я нелёгкую науку интуитивного контроля энергетических структур мало-помалу, благо времени было вдосталь.

Около месяца тыкалась носом, будто слепец, но смогла-таки пощупать проклятый Эфир за вымя привычными органами чувств. Проторив тропинку, без труда, ментальным посылом, сбросила некротические узы. Давление тисков сошло на нет, тлетворное послевкусие смыло мятной свежестью, задышалось легко и вольно. Вместо тягучих объятий студёного киселя испытала эйфорию, граничащую с нирваной. Разум наводнило острое желание без остатка раствориться в мёртвой стихии и украсить стены коридора своим вываренным черепом.

— Ах ты ж паскуда хитрожопая! — взбешенно прогундосила я, притопнув ногой для пущего эффекта.

Опасное наваждение как рукой сняло. Густые, хорошо заметные в обычном спектре зрения зеленовато-неоновые сполохи обиженно отпрянули в разные стороны. Шелест сожаления, отразившись от высокого потолка и стен, понёсся дальше по тёмному коридору.