Книга Кодекс Инквизитора. Книга IV, страница 24 – Антонио Морале, Ник Росс

«Дело-то барское, не мне ж перед Го-Мураками изъясняться, с какой радости дочурка богу душу отдала. Император и так на говно изошёл, когда узнал, что принцесска за ленточку свалила. Хорошо хоть, сообразила письмо оставить, иначе бы войны не миновать».

«Не гиперболизируй, сёстры лишь разменная монета, девчонок давным-давно со счетов списали. Тебе ли не знать. Сам её кончишь, или я?»

«Рыжая, давай ты. Чё-то мне ссыкотно. Я ж выдающийся учёный, а не душегубец».

«Тоже мне, оправдание собственной немощи. Ваша бражка ради науки истребила столько люда, что никакому маньяку не грезилось. Ладно, не парься, Кимико моя подруга, мне и ответ держать. Вырубай стазис — время умирать».

Ничего путного на тему, каким Макаром укатать принцессу, в голову не пришло — не ножом же горло кромсать, оттого, не мудрствуя особо, кристаллизировала кровь.

Пара пропущенных ударов сердца, несколько конвульсивных судорог — и девка угомонилась. Надеюсь, не навеки. Источник аккуратно спеленал душу, чтобы та невзначай не свалила в Эфир. Завсегда они куда-то торопятся, будто бренная плоть не что иное, как тесная каталажка.

Серая тварь, тревожно вздрогнув аморфным телом, раззявила отвратную пасть. Кажись, не понравилось гадине, что жертва из-под носа улизнула.

Повернув треугольную безглазую морду, бесплотное нечто, размазавшись в пространстве, арбалетным болтом рвануло в мою сторону. Бросок вышел прытким, но ауры первостихий пресекли жалкие потуги атаковавшей пиявки, разорвав магические эманации в клочья, а то, что осталось от заклятия, с жадностью пожрал алчный реактор.

Дело за малым — вырвать Кимико из цепких лапок смерти. Воротив крови подопытной привычную жидкую форму, дала отмашку Скорпу:

— Разряд… разряд… Поднять мощность. Разряд! Есть контакт! Эликсир внутривенно! Стабилизируем. Пульс нитевидный. Ещё пять кубиков. Так-то лучше! Пациент скорее жив, чем мёртв. Сердцебиение в норме, мозговая активность восстановлена. Выводи из комы. — Скорпу инструкции не требовались, но я всё же решила поумничать.

Спустя несколько минут Кимико окончательно пришла в себя и смогла самостоятельно выбраться из артефактного устройства. Принцесса совсем ничего не помнила, но чувствовала себя превосходно. О том, что я её убила, говорить не стала, лишь подвела к ростовому древнему зеркалу и дала в полной мере насладиться результатом врачевания.

Каково же было разочарование кицунэ, когда она не обнаружила привычного хвоста и лисьих ушек на макушке. Закусив губу от обиды, едва слезу не пустила, но, совладав с собой, преданно глянула на меня.

— Госпожа, благодарю за спасение, ни в жизнь не забуду, отслужу верой и правдой!

— А чего такая кислая? Не вижу радости на лице, неужто обновлённое туловище не понравилось? — поинтересовалась ехидно, чувствуя экспансивный фон.

— Что вы, госпожа! Тело восхитительно, гораздо лучше прежнего! Я стала выше, пропорции безупречны, отличная работа, Ваше Высочество! Но… — Кицунэ не договорила, из глаз сами собой прыснули слёзы.

Устыдившись нахлынувших чувств, Кимико по-детски прикрыла лицо ладонями.

— Но… ты жалеешь по поводу утраты, не так ли? Попробуй проникнуть в саму суть, загляни поглубже, как ты это делаешь с даром при смене физической формы на элементальную, и скажи, что видишь, — накидав на себя пуху, взялась менторским тоном поучать принцессу.