Книга Кодекс Инквизитора. Книга III, страница 124 – Антонио Морале, Ник Росс

Некромант, взревев не своим голосом, простёр руку в моём направлении. Не дожидаясь развития событий, размазалась в пространстве, в сотую долю секунды осилив несколько десятков метров. Взвившись в воздух, обрушилась на голову мага, вкладывая в удар вес тела, всю силу и ярость, что была в наличии, желая завершить поединок досрочно одной-единственной молниеносной атакой.

Не срослось. Будто по бронзовому колоколу кувалдой треснула, даже гулкий звук, отразившийся от стен, напомнил собой колокольный набат. Что-то хрустнуло в запястьях, нервные окончания взорвались дикой болью. На адреналине с утроенной скоростью заработала регенерация, сращивая обломки лучевых костей.

Лезвие клинка, завязнув в защите, не достигло цели, но физика есть физика, случается, что и магия пасует перед её законами. Кинетическая волна оглушила некроманта, заставив отшатнуться. Но прежде чем упасть, тот стремительно взмахнул корявой рукой и буквально вспорол чёрными когтями нагрудник «Мародёра». Броня, способная выдержать магическую пулю двенадцать и семь, спасовала перед какими-то огрызками⁈ Я с недоверием поглядела на три глубокие борозды, обагрённые кровью. Моей кровью. А где была Буля? Почему не отстояла владелицу?

Булька обнаружилась на стене неподалёку. Бессовестное прожорливое существо тщательно счищало какой-то пепельный налёт с камня, не обращая внимания на происходящее.

— Могла бы и прикрыть, — пробубнила я под нос, зверея с каждой секундой.

Грудь саднило, а правый сосок будто калёными щипцами прокрутили вокруг своей оси. За последние месяцы я познакомилась с основной палитрой боли и даже научилась различать кой-какие глубокие оттенки, но данный цвет оказался самым болезненным. Глаза наполнились влагой, появилось желание зареветь, словно обиженный подросток. Детская обида на весь мир решительно сорвала печати в душе и разуме. Титан расправил плечи, выпуская на волю берсерка. Берсерк тут же назначил титану ментального леща за минутную слабость. Помогло: боль отступила, а её место заняла багряная пелена ярости.

Гранит под ногами вздыбился — это я, стирая нестираемый протектор подошв, ринулась в сторону падающего некроманта, впечатывая кулак в район солнечного сплетения. До челюсти поди дотянись, если только в прыжке. Урона особого не нанесла, но чудодей всё же согнулся пополам, встретив подбородком бронированное колено. Не успел он завалиться назад, как я вернула его ударом локтя по затылку в исходное положение, а затем пнула армированным носком ботинка навесом в башку.

Капюшон балахона откинулся, и я, в конце концов, узрела, с кем или чем имею дело. Возможно, когда-то давным-давно некрокинетик был человеком, но то, что с ним сотворила некроэнергия, на голову не налезало.

Немало я повидала на своём коротком веку омерзительных харь, но пророк из былого мира, московский Ктулху-кровосос, Сухея в тошнотной ипостаси, аморфный Рок и многие другие персонажи не могли и сравниться гадливостью с особью, чью душу насквозь пропитал некроз.

Казалось бы, чего такого в малость вытянутом, деформированном лице? Сероватая пергаментная кожа, сочащиеся зеленоватым маревом глазные впадины, орлиный нос, тонкая нитка губ. Ничего особого, но чувство такое, будто головой нырнула в выгребную яму.