Книга Дикарь из глубинки или курс выживания для мажорки, страница 112 – Алекс Коваль, Анна Мишина

— Ми-ш-а-а, – протяжно и сладко.

Я еле успеваю выскользнуть из нее и со стоном излиться на ее животик.

Падаю рядом, притянув ее к себе пачкая ее еще больше. Словно зверь внутри меня метит свою самку. Моя. От макушки до пальчиков на ногах.

— Люблю тебя, – целую в висок.

— И я тебя люблю, – шепчет устало.

Мила

Редко, когда утром мне хочется мурчать кошечкой от удовольствия и улыбаться улыбкой безумца. Но это утро как раз из таких. Исключительное и неповторимое.

Я просыпаюсь, когда за окнами уже вовсю расцветает солнечное утро, и долго лежу, не шевелясь. Наслаждаюсь тяжестью сильной руки на своей талии. Ощущением дыхания Миши у меня в волосах. И приятными мурашками, что бегут по коже от воспоминаний. Тело легкое и невесомое, как перышко. Кажется, отпусти Миша меня из захвата и дунь, – улечу.

Ночью мы творили что-то сумасшедшее. Невероятное, пошлое, но такое сладкое! Сначала мой Дикарь был предельно осторожен и нежен. А потом у нас обоих сорвало тормоза. Уснули мы под утро, абсолютно обессиленные, но до одури счастливые.

Осторожно крутанувшись в объятиях Миши, поворачиваюсь к нему лицом. Его рука сильнее сжимается на моей талии. Я улыбаюсь. Не отпускает. Боится, что я сбегу? Глупый. Теперь ему сильно придется постараться, чтобы от меня избавиться.

Пробегаю подушечками пальцев по бородатым щекам и чмокаю его в подбородок. Миша недовольно бурчит. Такой милый, помятый, обросший плюшевый медведь! Повторяю свои манипуляции, спускаясь с поцелуем к шее. Чмокаю в кадык. Миша тяжело вздыхает и открывает глаза, уставившись на меня сонным расфокусированным взглядом.

— Доброе утро, Михаил.

— М, ну ты еще “выкать” мне начни, – щиплет меня за попу Миша.

Я взвизгиваю, посмеиваясь.

Миша улыбается:

— Доброе, принцесса.

— Как спал?

— Как убитый. А ты как себя чувствуешь?

— Как будто заново родилась.

— Точно?

— Абсолютно.

— Ну, и отлично, – хмыкает Румянцев, – тогда иди сюда.

Охнуть не успеваю, как Миша уже подминает меня под себя. Наваливается сверху, вдавливая меня своим сильным горячим телом в мягкий матрас. А его губы начинают лихорадочно зацеловывать везде, докуда достают. Шея, щеки, ключицы, грудь. Ладони щупают и гладят. Сминают и легонько шлепают.

Я извиваюсь и хохочу:

— Миша! Миша, стой! Да Миша…

— Что такое, принцесса? – между поцелуями рычит мой мужчина.

— Мне надо в душ.

— После.

— А умыться?

— Все после.

— Мы только недавно уснули! – охаю, когда кое-что определенно “заряженное” и готовое к активным действиям упирается мне в живот. – Опять?!

— А ты имеешь что-то против? – заламывает бровь Миша.

Я уже открываю рот, чтобы сказать решительное “да”, ибо заниматься этим, даже не умывшись, странно, дико и неловко. Но Миша меня грамотно затыкает поцелуем. А потом еще и делает поступательные движения бедрами у меня между ног, что мой мозг моментально превращается в кисель. Стыд уходит. А с губы срывается стон. Черт, кажется, я сдаюсь…

— Твоя взяла, – сиплю, обвивая его ногами. – Схожу в душ потом. Продолжай!

Миша смеется и снова впивается в мои губы поцелуем, жадным, глубоким. Тянется к прикроватной тумбе, на которой вчера был приличный запас презервативов. Шарит рукой и:

— Блть, – ругается. – Резинки закончились, Мил.

Оборачиваюсь – и правда, вокруг кровати сплошные разорванные пакетики из фольги. Похоже, ночью мы оторвались гораздо больше, чем я прикидывала. Ну, или Миша не рассчитал уровень своего желания и плохо подготовился.