Книга С тобой по краю, страница 40 – Анна Мишина

— Эм, – запинаюсь, поймав его хмурый взгляд. Поднимаю бутылку и два бокала. – Может, отметим этот день вдвоем? – предлагаю, улыбнувшись.

— Не вижу смысла, – обдает меня холодом и, открыв дверь, тут же скрывается за ней.

Облизываю пересохшие губы. Пару секунд пялюсь на закрытую дверь, будто он сейчас выйдет, передумав. Но нет. Ничего не происходит. Вот так мне показали, что ничего не изменилось. Редкостная впечатлительная дура.

Закусываю щеку изнутри, крутанувшись на пятках, рванула в обратную сторону. Душно. Что-то сдавливает горло. Хочется глотнуть свежего воздуха, поэтому тороплюсь к лоджии. Открываю дверь и закрываю ее за собой. Ставлю бутылку с бокалами на столик и, подойдя к окну, открываю створку. Сразу врывается поток холодного воздуха. Сверкнула молния совсем рядом. И незамедлительно грохнул гром.

Взвизгнула, но мой голос заглушил грохот. Я прикрыла рот ладонью. Глаза защипало. Шмыгнула носом. Вот, даже погода празднует со мной. И закатила праздничный салют. Закрыла окно. И обернувшись к столику, хватаю бутылку и решаюсь ее откупорить.

Срываю фольгу. Отворачиваю проволоку. И обхватив пробку подолом платья, пытаюсь откупорить. Не знаю, получится ли. Но пробка поддается и с приглушенным хлопком путается в подоле.

Недолго думая, отпиваю из горла бутылки. Тут же давлюсь. Но смеюсь, пузырьки бьют в нос. Шмыгаю.

— За тебя, Пашка, – говорю вслух под раскат грома. И ударяю бутылкой о бокал. Делаю еще пару глотков. Усмехаюсь, прекрасно понимая комичность ситуации. Именно комичность. Я в свадебном платье на лоджии в одиночку пью шампанское, отмечая свою свадьбу. Да, пусть фиктивную. Но свадьбу. Я даже не могла представить такой концовки этого дня. Я, правда, вообще не могла представить эту ночь. Но точно я не думала о таком завершении. Да и ладно.

Сверкает молния. Я, подняв бутылку, салютую ей и снова выпиваю.

Чувствую, как в голове стало легко. Когда гром уже слышен вдали, решаю, что все же пора спать. Мне еще нужно отделаться от этого платья. Помощника у меня, правда, нет. А думала, есть. Ошиблась. Придется в одиночку справляться. Оставляю свою провизию здесь. Кажется, мне хватит.

Возвращаюсь в гостиную. Закрываю дверь. И неторопливо, кружась, направляюсь к своей комнате. Замирая посреди коридора. Уставляюсь на закрытую дверь спальни Грозовского. Потом поглядываю на закрытую дверь его кабинета.

— Му-дак! – говорю себе под нос и, открыв дверь своей спальни, ныряю в ее темноту. – Му-дак, – тяну. – Мычащая утка, – продолжаю бубнить себе под нос и смеюсь, икнув.

Включаю свет. Подхожу к зеркалу. Кручусь и пытаюсь усмотреть, где этот гребаный шнурок на корсете. Но так и не нахожу. И так и этак пытаюсь. В итоге выдыхаюсь и сдаюсь.

— Гребаное платье, – вздыхаю.

Смотрю на дверь. Идти к нему? Просить помочь? Не дождется.

Еще раз предпринимаю попытку отыскать шнурок и у меня получается. Расправляюсь с платьем, откидываю его на кресло. И падаю звездой на кровати. Ноги адски гудят. В голове пузырьки. Глаза вот-вот закроются. Сил нет дойти до выключателя. Да и черт с ним. Забираюсь под одеяло и проваливаюсь в крепкий сон.

Натан

Оказавшись в кабинете, сразу же снимаю пиджак, жилетку, откидываю их на диванчик. Расстегиваю пуговицы на рубашке, закатываю рукава, сняв запонки, кинув их на стол. Достаю из бара бутылку виски и стакан. Быстро его наполняю и делаю обжигающий глоток. Янтарная жидкость опаляет нутро, тепло растекается по венам. Кровь закипает.