Книга С тобой по краю, страница 126 – Анна Мишина

Натан

Пишу сообщение Паше, спрашиваю, нужно ли что заказать. Отчитываюсь, что по снимку все хорошо, кости срослись, но еще придется поковылять какое-то время с тростью. Да и хрен с ней, главное, уже без костылей.

Но ответ приходит с задержкой в полчаса. Хотя она была в сети. И короткое: “Хорошо”.

Удивился. Буквально час назад переписывались и все было отлично. Что произошло? Собственно, и спрашиваю сразу, набрав ее.

— Да, – звучит короткое и холодное.

— Паш, что случилось? – от волнения, что что-то происходит, а я не знаю, начинают подрагивать пальцы. Я чертов параноик, боюсь ее потерять до трясучки.

— Ничего, – снова короткое.

— Мне надо на работу заскочить, – говорю осторожно, будто воздух прощупывая.

— Ладно.

Нет, ни хрена не ладно и не хорошо. Прощаюсь и отбиваю звонок.

— Что случилось? – спрашивает Артем. Мы едем в сторону офиса.

— Блять! – тру лицо, пытаясь понять, что делать. Не нравится мне ее голос. Он какой-то не такой. Я такого и не слышал ни разу. Не понимаю. Тревога сигнальной ракетой херачит в висках. – Разворачивайся, – говорю.

— Ты прикалываешься? – пыхтит Гаранин.

— Нет. Ощущение, что с Пашей что-то происходит. И я боюсь, понимаешь, что я уже боюсь за каждый гребаный ее нервный вздох, – выпаливаю нервно.

— Ладно, не кипятись, – отвечает он и молниеносно дергает руль влево, пересекая две сплошные

Хмыкаю.

— Ради твоего семейного счастья, Натан Максимович, готов пожертвовать своими правами, – криво ухмыльнулся и вдавливает педаль газа в пол.

Только машина останавливается у подъезда, выскакиваю из тачки. Прикупить трость не успели. Да и черт с ней. Чуть ли не бегу, прихрамывая, к подъезду.

— Я поехал, – кричит вслед Гаранин.

— Давай, на связи, – обернулся и махнул ему рукой.

Не помню, как вошел в лифт, как вышел на этаже и как еле вставил гребаный ключ в замочную скважину, который никак не хотел попадать в эту гребаную щель. Открыл дверь.

Меня встречает тишина…

— Паша? – вхожу в квартиру.

Первые мысли, что… нет, я задавил их на корню. Не могла она уйти. Не сейчас. А потом в подтверждение вижу ее вещи. Ну не дурак ли, о таком думать?

Заглядываю в кухню, там порядок. В гостиную – никого. В комнату девочек дверь закрыта. Прислушиваюсь. Тишина. Осторожно нажимаю на ручку, открываю дверь. И выдыхаю с облегчением. Спят. Обе на кровати. Арина растянулась звездой посередине, а Паша около нее, клубочком. Отлегло, ей-богу. Подошел к кровати, опустился на пол. И смотрю-смотрю на них и в груди растекается тепло, нежность. Мои.

Чтобы не разбудить девчонок своим присутствием, выхожу из комнаты, закрыв за собой дверь. Прохожу на лоджию. Скидываю пальто на кресло. Я ведь так и не разделся. Нужно покурить. Нервы сдали. А сейчас, того и гляди, крышечка съедет.

Достаю заныканную пачку, выбиваю сигарету, там же и зажигалка. Зажимаю губами фильтр, высекаю огонь и прикуриваю. Затягиваюсь. Все, кажется, отпускает. Закрываю глаза, упираюсь лбом о холодное стекло, выдыхаю дым.

За спиной послышался шорох. Открываю окно, надымил. Половина сигареты истлела. Скидываю пепел. И тушу остатки сигареты в пепельнице. Оборачиваюсь.

— Привет, – улыбаюсь, увидев Пашу. Но от ее вида моя улыбка слетела моментом. Глаза красные, нос такой же. – Что случилось? – блять, это адовы качели.