Книга Его маленькая заноза, страница 32 – Анна Мишина

— Ох, ничего себе, — шепчу в тишину.

Здесь уютно. Много техники. И все чисто. Собственно, по-другому и быть не могло. Я подхожу к холодильнику и заглядываю внутрь. Тут много всего и свежее. Если учесть, что Темы не было тут больше недели, то кто забил его холодильник? Та самая Света? У нее, значит, есть ключи? Или это вчера доставку привезли?

Но я стараюсь взять себя в руки и достаю упаковку с творогом. Тут и сметана есть. Отлично. Беру яйца. Попробую сделать сырники. Хочется ему угодить и накормить вкусным завтраком. Так и принимаюсь за готовку.

Артем

Проснулся, еле разлепив глаза. Снова проворочался всю ночь и глаза закрылись, лишь когда за окном стало светать. Что за напасть такая? В деревне спал хорошо. Воздух, что ли, другой? Или эмоции?

Смотрю на часы, почти девять. Беру в руки телефон. Света уже с утра написала, что ждет меня к себе. Не отвечаю. Поднимаюсь с кровати и, натянув штаны, выхожу из спальни. Чищу зубы, замечаю зубную щетку.

Мира. Скромно оставила свою щетку на раковине или забыла ее убрать? Ставлю во второй свободный стаканчик.

Вчера, когда вышла в халате, совсем маленькой показалась. Ей девятнадцать и она явно хочет выбраться из той глуши. Я ведь и Ленке предлагал. Позвал с собой, готов был жениться. Это, кстати, был единичный порыв, больше я за свою жизнь никому подобного не предлагал. Не знаю, может, страх, что тебя снова отвергнут, или просто не нашлось той самой.

Выйдя из ванной, вернулся все же в спальню и натянул на себя футболку. Я пока не один. Поэтому не стоит светить перед девчонкой голым торсом.

Уже в коридоре улавливаю аппетитные запахи. В гостиной никого нет. Постельное белье сложено и лежит в углу дивана. Улыбнуло.

А подойдя к кухне, замираю, наблюдая за приплясывающей девчонкой у плиты.

Это похоже на видение. У меня по молодости была мечта увидеть у себя вот такую картину. Только в той мечте я подходил и обнимал девушку, целовал в макушку, вдохнув запах волос, и на душе разливалось щемящее чувство нежности и тепла. Сейчас же я лишь тахикардию ощущаю. Чего никогда не замечал у себя до этого.

— Доброе утро, — говорю, прочистив горло, и вхожу, опускаюсь на стул.

— Привет, — оборачивается, улыбнувшись.

Глаза девчонки сияют.

— Я тут хозяйничаю, извини, — краснеют щеки.

Я, как идиот, пялюсь на нее и не могу отвести глаз.

— Хозяйничай, я не против, — отвечаю и понимаю, как двусмысленно звучат мои слова. Но девчонка-то скромная, поймет, как нужно.

— Не знаю, что ты любишь. Вот нашла творог, решила сделать сырники. Будешь? — ставит на стол тарелку с ароматными, пышными сырниками.

— Я почти никогда не завтракаю, — признаюсь.

— О, — тут же гаснет ее улыбка. — Буду знать. Никаких завтраков, — виновато улыбается. — Чай? Или кофе?

— Кофе, — отвечаю. — Вон кофемашина. Она обычно мне готовит бодрость с утра.

— Ясно, — прячет руки за спину. — Я не дружу с техникой, так что тебе придется самому.

— Давай покажу, — поднимаюсь и подхожу к Мире.

И так получается, что она оказывается между мной и столом, на котором стоит машина.

— Вот сюда ставишь чашку. Здесь выбираешь программу. Тут не только эспрессо или любая другая горькая гадость, но и капучино с латте вполне тоже готовит, — говорю, а самого щекочут волосы, выбившиеся из ее хвоста. И запах… черт возьми, она вкусно пахнет.