Онлайн книга «Трогать запрещено»
|
— Поцелуй меня, Титов! И я целую. Касаясь своими губами ее губ, целую так, как она просила. Крепко, с чувством, по-настоящему. Так что в мозгу искрит, а в теле полыхает. Блть, ее губы в тысячи раз вкуснее, чем я их запомнил! Податливые и нежные, они отвечают. Не совсем умело, но с такой крышесносной искренностью, что у меня в мозгу гребаные залпы фейерверков! М-м. С готовностью открываются для меня, впуская. Я касаюсь языком ее язычка. Девчонка тихонько стонет. Мое сердце заходится от этих сладких звуков. Этот смелый котенок точно доведет меня до инфаркта! Безумие, как это приятно — обнимать ее, целовать ее, быть ее! Одной ладонью ныряю ей под капюшон, обхватывая за затылок, второй сжимаю за талию, к себе заставляя прильнуть. Ее пальчики на моей шее, ползут выше и касаются бороды. Губы двигаются в унисон с моими. Я углубляю поцелуй, отбрасывая всякую осторожность в движениях. Дразню, кусаю, прохожу языком по ее губам, пока воздух в легких не кончается у обоих. Пока ветер не начинает все сильнее завывать, пробираясь под расстегнутые куртки. Юля ежится у меня в руках, и только тогда я отстраняюсь, еще разок чмокнув Данилову в губы. — Мне понравилось, — шепчет. — Еще хочу… Я смеюсь. — Хватит, а то совсем тебя заморожу, — наклоняюсь и лбом в ее лоб упираюсь, зажмурившись. — Юля-Юля… Наше дыхание рваное, сердце летит. Юля крепче обнимает меня за шею. Надо же что-то говорить? Понятия не имею, что. Слова не подбираются. В предложения не складываются. В голове вата. Домой ее вернуть надо. К отцу. Но и отпустить ее я тоже не в силах. — Тебе пора идти, — говорю, но руки мои только сильнее ее стискивают. — Наши пять минут подходят к концу. Отец тебя потеряет. — А ты? Пойдешь со мной? — Пожалуй, сегодня я лучше воздержусь. — Почему? — отстраняется девчонка, в глаза мне заглядывая. — Не будем портить твоему отцу праздник нашими признаниями. — Мы ему ничего не скажем. — Юль. — Что? — Не в моих правилах прятаться. Я не могу врать Данилову, мы слишком много лет знаем друг друга. Оба окажемся в неловком положении, заявись я к вам на ужин. — Мы и не будем врать! — вцепившись пальчиками в отвороты моего пальто, нетерпеливо переступает с носочка на носочек девчонка. — Мы просто… м-м, умолчим. Пока. Мы ему расскажем. Обязательно! Когда придет время. — Это плохая идея. — Я так не считаю. — Я помню, — улыбаюсь, заправляя ей за ушко выбившийся из косички темный локон. — У тебя на все есть свое мнение. Но я правда лучше поеду домой, котенок. Не будем обострять. — Пожалуйста, Богдан! Сегодня же праздник! Папа будет рад твоему приходу. — Не надо… — Пойдем, — за руку меня хватает, за собой потянув, ботинками по снегу скользя. — Не уходи… Столько надежды и мольбы во взгляде, что моя уверенность в принятом решении уехать колеблется, как маятник. Положа руку на сердце — не представляю, как я буду смотреть в глаза Данилову сейчас. Ужин — дерьмовая затея. Я — хреновый лицедей. Не умею врать и увиливать. Но Юля… Черт бы тебя побрал, тряпка-Титов! — Ладно, — киваю. — Отцу мы скажем, что встретились у ворот, — сдаюсь. — Чтобы ты знала: ты толкаешь меня на моральное преступление! — Угу, — радостно подпрыгивает на месте Юля, растирая ладошки. — Не всегда же быть правильными, Дан. Дан? Это что-то новенькое. Эхо приятно перекатывается в груди. Рывком притягиваю девчонку к себе, прошу: |