Книга Я тебя хочу, страница 92 – Анна Мишина

— Тут ваша мать медперсонал строила, еле выпроводили, но она обещала приехать…

— Мне она тут не нужна, – пытаюсь подняться, но мне не дают.

— Вам нельзя вставать. У вас тяжелая травма головы. Хорошо, что вообще обошлось без комы.

Замираю.

— Травма головы?

— Да, вас привезли сюда уже без сознания. Вас избили.

Пытаюсь вспомнить, но не получается.

— Так, сейчас вами займутся. Снова обследуем, проверим все, и если все будет хорошо, то переведем вас в обычную палату. А теперь наберитесь терпения и не нервничайте, – командует док, и мне приходится опустить голову на подушку. В затылке будто свинцом налилось. Только сейчас понимаю, что силы мои иссякли. Но сердце продолжает колотиться о ребра, и желание встать не отпускает.

Но я даю себе немного времени. Все же жду, когда все эти процедуры закончатся, и около меня утихнет суета. Сколько времени проходит не знаю, я вообще не ориентируюсь.

— Сколько времени? – спрашиваю одну из медсестер, которая рядом.

Она незаметно мажет взглядом по наручным часам.

— Почти два.

— Что со мной? Все норм? Переведут в палату?

— Да, скорее всего, – натягивает улыбку.

Уже хорошо. В палате, не пристегнутый к аппаратам, я смогу двигаться. А может, и свалить.

— А телефон можно?

— Как будете переведены, будет у вас телефон, если он был.

А переводят меня в палату вечером. Здесь уже вижу, что за окном не так светло. Стоит только оказаться здесь, как в палату влетает мать.

Лять! Просил же не говорить ей.

— Никита, сынок, – садится на край койки. – Я договорюсь, тебя переведут в платную, – кидает взгляд на моего соседа, мужика лет пятидесяти, который, сидя у окна, грыз зубочистку.

— Не надо меня никуда переводить. Я здесь ненадолго.

— Ты поправишься, и все будет хорошо, – словно не слышит меня.

А когда в палату входит Катя, вот тут я начинаю закипать. Вижу их с матерью переглядки, от того и бесит вся эта постанова.

— А ты чего тут забыла? – спрашиваю, когда мать ей освобождает место рядом со мной, и девушка садится ближе.

— Так за тебя переживаем. Напугал нас, – невинная улыбка и взгляд преданный, что тошнит.

— Мам, – перевожу взгляд на мать, – забирай эту и проваливайте, – выходит грубо.

— Никит, ты не прав. Каждый имеет право на ошибку и на реабилитацию. Вот увидишь…

— Вот ты что хочешь делай, а мне нахер все это не нужно, – рявкаю и, откинув одеяло, хочу сесть.

Благо все рефлексы проверили, и все у меня работает. Спускаю ноги с койки.

— Стой, тебе нельзя! – вскрикивает мать.

— Ага, еще пристегни меня тут наручниками, чтобы я до толчка дойти не мог, – хмыкаю, игнорируя ее крики.

Катя хватает меня за руку, но я отталкиваю девушку.

— Харэ, мать его! – не выдерживаю. – Пошли вон, обе! Устроили цирк! Мне сейчас материнская забота нахрен не уперлась, а ты, – смотрю на Катю, – вообще забудь меня.

— Ты думаешь, нужен своей бабе? – шмыгает носом девушка. – Только вот где она? Мы тут, мы с тобой, а она где? Ты для нее пустое место!

— Пошла вон! – рявкаю, указав рукой направление.

— Урод! – отвечает зло и выбегает из палаты.

— Никит, ты дурак. Так нельзя с девочкой… – мать следом за ней.

— Угу, с девочкой, блять, – горько усмехаюсь.

— Ну ты парень жжёшь, – посмеивается мужик.

Оглядываюсь на него.

— Курить есть? – спрашиваю.

— Так тут нельзя.