Книга Жениться не по плану, или Рыжая, выходи за меня!, страница 24 – Анна Мишина

*Олег*

Ну что ж… Ощущения так себе. Видеть, как она целует этого пижона, впервые задумываюсь над тем, что чувствую. Да, признать непросто, что меня это зацепило. Зацепило, мать его!

На ферму утром еду без настроения. Но я ж не девочка, чтобы обижаться, да? Взрослые люди. Хочет пижона этого, флаг ей в руки. Мешать не буду.

Переключить мозг очень непросто. Мой внутренний пеленгатор ее сечет. И это не даёт покоя. Раздражает. Как в машине грёбаный парктроник. Пилик-пилик. Но держусь.

Отвлечься всё же получается, когда утром Сан Саныч находит меня у склада и сообщает, что наш старенький “Беларус” встал.

— Глохнет, сволочь, прямо посреди поля. А там полтонны сена не спрессованных, — ворчит он.

— Ладно, пошли смотреть, — беру с собой Тёмыча.

Трактор стоит криво, как пьяный. Капот приоткрыт, пахнет гарью и солярой. Лезу внутрь — масло по стенкам, фильтр в хлам, ремень надорван.

— Ну, Сан Саныч, да тут полна корзина радостей, — вытираю ладонь о штаны.

— Говорил я Стёпе — надо менять, а он всё “потянет ещё”, — бурчит старик.

Начинаем разбирать. Металл нагрелся, пальцы обжигает. Грязь, пыль, мазут лезут под ногти.

— Ключ на семнадцать, — протягиваю руку Тёмычу.

— Ты сам-то уверен, что это ключом решается? — хмыкает он.

— Уверен, что твоими комментариями точно нет, — огрызаюсь.

Час кувыркаемся. Потом ещё. Солнце в зените, рубашка прилипает к спине, а ремень всё никак не поддаётся. Сан Саныч матерится под нос, Тёмыч подпевает. Я же упираюсь, будто от этого трактора зависит весь мой внутренний баланс.

И ведь отчасти так и есть — в этот момент голова занята тем, как открутить прикипевший болт, а не тем, куда Рыжая может намылиться сегодня вечером.

Ближе к обеду удаётся всё-таки снять ремень, заменить фильтр, почистить контакты. Заливаем масло, пробуем завести — “Беларус” кашляет, но оживает.

— Ну, мужики, сегодня мы его спасли, — довольно кивает Сан Саныч.

Я молча вытираю руки тряпкой.

День рабочий подходит к концу. Снова тащусь к машине мимо “Админки”, стараясь не обращать на окна внимание. Сажусь за руль и… не тороплюсь уезжать. Вся сложившаяся ситуация бесит до чёртиков. Я чувствую себя как подросток. С какого-то хрена.

Завожу двигатель и уезжаю, как только замечаю, что Алёна выходит на улицу.

Дома встречает кот да пёс. Скоро должны вернуться Степа с семьёй. И мне надо бы куда-нибудь свалить, потому что неудобно гостить дольше пары дней. Мешать не хочется. Хотя прекрасно знаю, что друг будет против и старательно убедит, что я никого не стесняю.

Только присаживаюсь на лавку, достаю сигарету, как в кармане штанов начинает вибрировать мобильник.

Достаю и убираю обратно. Отец вспомнил.

Разговаривать с ним ой как не хочется, потому что снова на меня выльют ушат помоев. Я неблагодарный сын. Да знаю.

Я срываю все его планы. И это тоже.

Ещё мне никто не давал разрешения смыться из поля зрения, потому что мать, скорее всего, там нашла санаторий для реабилитации. А моя реабилитация — это физический труд. И мне нормально так.

Как и ожидал, следом набирает мать. Это запрещённый приём, и он работает, потому что не ответить маме я не могу.

— Да, мам, — отвечаю почти сразу.

— Олеж, ну как же так… — тянет она с обидой.

— Да что ты с ним как с маленьким, — отбирает телефон отец. — Объясни мне, что я не так сказал?