Книга Мархарат. Свидание с демоном, страница 28 – Майя Марук

— Сладкая. — Шептал нечистый мне на ухо, разгоняя похоть по телу.

Я как будто парила где-то в облаках, или в дыму, извиваясь от чужих ласк. Демона я не видела, но чувствовала, как его руки скользят по спине, сжимают ягодицы, грудь, ласкают возбужденный бугорок между ног, стараясь довести тело до оргазма. А мне только это и было нужно. Я закусывала нижнюю губу и старалась прижаться к демону как можно сильнее. А он только смеялся над моими попытками, иногда усиливал давление на клитор, иногда ослабляя, как будто знал все мои самые чувствительные точки.

— Ты мой мед, Сладкая. — Повторял он. — Мой сладкий яд.

А я только стонала, плюя на слова нечистого. Сейчас меня интересовала только ноющая пустота, которую срочно нужно было заполнить. Просто пальцев, даже умелых пальцев, телу уже не хватало. Вот только проснулась я не от оргазма, а от крика соседского петуха, будь проклята эта тощая птица!

Солнце только-только поднялось над деревней, но вокруг уже кипела жизнь: мычали коровы, гоготала домашняя птица, смеялись охотники, идущие в сторону леса. Спать больше не хотелось. В хате пахло теплым деревом и мукой. Нафаня суетился с завтраком.

Вообще у крестьян концепции горячих завтраков не было. В принципе концепции завтраков в крестьянских домах не было. Не было у простого человека времени на эти барские замашки. А у нас с Нафаней было.

Я стряхнула с себя остатки сна, пообещав себе не вспоминать больше о демоне, и вылезла из-под одеяла. В печке булькала горячая вода, пекся хлеб, домовой в небольшом корыте мыл гусиные яйца.

— Доброе утро.

— Ты чего так рано встала? Я еще завтрак не сделал.

— Кошмары.

— Странно. Дом чистый. Два раза проверил.

— Это не нечисть. Это моя психика. Не волнуйся. На дворе чисто?

— Если ты про нечисть с дымовой завесой, то она к утру ушла. В сторону дома Альпы покатилась.

— Уверен?

— С крыши ее избу хорошо видно. Прямо в хату зашла. Может, там и не упырь, но какая-то дрянь точно сидит. Может, к русалкам сходишь? Они тут столетиями живут, всю черноту в лицо знают.

— Нельзя пока к русалкам. — Выдохнула я и натянула поверх сорочки банное платье. — Сами пока справимся. Пойду в сарай схожу.

— Я Зорьку покормил уже и во двор вывел. Иди в баню, мойся спокойно, и есть будем. А там решим.

Зорька и правда паслась за домом. Довольная корова подняла мокрый нос к небу, вдохнула прохладный утренний воздух и улыбнулась. И я тоже улыбнулась. Несмотря на все сложности, был в деревенской жизни особый шарм. Кажется, я начала превращаться в оптимиста.

Мой дом находился на самом краю деревни, ближе к лесу. Эта часть поселка была тихой. Мимо дома проходили разве что охотники. Иногда забегали дети, жаждущие приключений. Ну и парочки, мечтающие уединиться.

Вообще, с добрачными связями здесь дела обстояли интересно. Вроде как обществом это порицалось. Девушек старались как можно скорее отдать замуж, чтобы те не успели опозориться. К юношам правила были не так строги, но тем не менее и они старались себя сдерживать, чтобы не получить тумаков от отца или братьев своей зазнобы.

И в то же время была в году одна ночь, когда весь Мархарат закрывал глаза на эти условности. В праздник посвященный богине Леле незамужние девушки уходили в поля. Там они развлекались с подругами, пели обрядные песни, плели венки, сплетничали. А после того, как над полем поднималась луна, туда приходили свободные юноши. И начиналось настоящее веселье.