Книга Мархарат. Свидание с демоном, страница 10 – Майя Марук

— Вот и поспала. — Выругалась себе под нос, жестом показала корове тащить телегу на место, а сама накинула на голову цветастый платок и вышла за ворота.

Женский крик послышался еще раз. Я пошла на звук. Казалось, источник был где-то близко, но на самом деле, чтобы добраться до места, пришлось пересечь две улицы. К тому времени, как я добралась, вокруг одного из домов уже собралась толпа.

— Что там? — Спросила у растрепанной девицы, случайно оказавшейся рядом со мной.

— Не знаю. — Прошептала она, будто боялась, что кто-нибудь нас услышит.

На самом деле, всем на нас было плевать. Потому что основное действо разыгрывалось прямо на улице. На грядках с помидорами орала девушка. Она держалась за круглый живот и с ужасом смотрела на избу. Рядом с ней бегали две женщины в сизых свободных рубахах. Видимо, родственницы. Со своего места я не видела их лиц, да и фигур тоже разобрать не получалось. Признаться, из-за отсутствия освещения, я даже не понимала, возле какого дома нахожусь. Казалось, на улице собралась если не вся деревня, то большая ее часть. Сориентироваться на местности не получалось. В это же время девушка не переставала орать. Я бы могла подумать, что она рожает, но она смотрела она куда-то в темноту, как будто кого-то видела.

— А я говорила, нельзя сватать после похорон! Вот покойница и не дает им жизни! Изводит!

Рядом с ухом раздался тихий шепот. Все деревенские, несмотря на усилия местного духовенства, магов и прочих религиозных деятелей, продолжали верить в призраков, русалок и нежить, подпитывая этой верой старые идолы, и не давая новому богу полноценно забрать власть в Мархарате. Однако не все, во что верили крестьяне, действительно существовало. Призраки просто так никогда не уходили за пределы кладбищенских оград, а нечисть без веских причин, не вмешивалась в жизни людей.

— Кто это?

Спросила я у женщины, стоявшей справа. Ей оказалась Афя. Мать огромного семейства, у которой я дважды в неделю покупала яйца и птицу. Афя была женщиной коренастой, чистоплотной, с тяжелой рукой и одной из тех редких женщин, которая не давала себя в обиду. Впрочем, редко какой мужик, глядя на сведенные лохматые брови Афи, рискнул бы сказать ей слово поперек

— Пришлые с Перелеса. Помнишь, беженцы пять лун назад приходили?

— Помню. Так они же вроде на прошлой седми́це ушли? Дальше, в город.

Осенью к нам в деревню пришли несколько семей, спасаясь от страшной эпидемии. Правда, что это была за болезнь, никто толком объяснить не мог. Пришлые рыдали, описывали, как в страшных муках умирали их соседи и родные, просили старосту принять их на постой, пережить зиму.

Я бы на месте старосты гнала их взашей, или, на худой конец, посадила в отдельный карантин. Но местные, добрые души, о последствиях не думали. Светлая мысль о том, что гости могут притащить эпидемию в деревню, возникла только у меня. Но когда я эту мысль высказала, то превратилась в «бессердечную, которая не имеет ни к кому сострадания» и «теперь понятно, за что тебя муж из терема выгнал». В общем, нести в этот мир разумное было себе дороже. Поэтому я старалась держаться от гостей подальше и на ярмарках, и в церкви, и на улице. Потому что антибиотиков в этом отсталом мире еще не придумали. А добывать пенициллин я пока не научилась.