Книга Развод с генералом драконов. Ты не достоин быть отцом тройни, страница 62 – Леона Браун

Как это возможно? Как моя эльфийская душа, созданная для единственной связи, может откликаться на двоих?

А потом я вспоминаю слова старого наставника: «В крайне редких случаях совместимость может возникнуть не с одним человеком — один подойдёт на пятьдесят процентов, а второй на девяносто или сто. И каждый из них может дать тебе то, что тебе нужно в определённый момент жизни».

Может, поэтому? Может, Аэрон был нужен мне тогда, пять лет назад? Когда я была растерянной, запуганной принцессой, от которой отказалась собственная семья? Когда мне нужна была защита, опора, уверенность в завтрашнем дне?

Он дал мне это. Всё. Свою руку, своё имя, свою любовь. Он вытащил меня из того болота, в котором я тонула. Он поверил в меня, когда я сама в себя не верила. Он стал моей тихой гаванью.

А Эйнар... Эйнар появился позже. Не тогда, когда я нуждалась в защите, а когда мне захотелось — нет, не захотелось, а возникла потребность — в ветре. В свободе. В полёте.

Я выросла. Изменилась. Стала сильнее, увереннее, самостоятельнее. И теперь моя душа тянется к тому, кто может дать мне не защиту, а крылья.

Но почему же тогда так больно? Почему выбор между ними разрывает меня на части?

Я думаю о драконах. О том, как они выбирают пару. Их драконья сущность чувствует совместимость — не рационально, не логически, а на каком-то глубинном, древнем уровне. Она ищет ту, с кем будет комфортно и спокойно. И ей, и человеку.

Дракон Аэрона — Эйри — одобрил меня. Да, не сразу, но одобрил. Чувствовал, что нам будет хорошо вместе. И нам действительно было хорошо.

Но та ведьма, которую Аэрон любил в прошлом... Эйри тянулся к ней так, как дракон принца тянулся ко мне... Тогда я думала, что это ничего не значит, но чувствуя единение с объединёнными душами дракона и человека, я ощущала целостность.

Я вижу душу Аэрона — и чувствую благодарность, тепло, привязанность.

Я вижу душу Эйнара — и чувствую полёт. Свободу. Жизнь. И ту самую искру, которая, наверное, и называется «истинной совместимостью».

Но истинных пар не существует. Это сказки для юных эльфиек. Есть только выбор. И ответственность за него.

Я сделала выбор пять лет назад. Но теперь... теперь я не уверена, что он был правильным.

И от этой неуверенности у меня горит земля под ногами.

В этот момент драконы в небе издали новый крик — и он был уже не боевым, не призывным. Он был криком единения.

Они слились?

Резкий, настойчивый стук в дверь ворвался в наш поцелуй, как удар грома среди ясного неба.

Мы отпрянули друг от друга. Губы горели, дыхание сбилось, а мир вокруг — тот самый, магический мир, куда Эйнар утянул меня за собой, — вдруг дёрнулся, замерцал и рассыпался тысячью искр.

Я вылетела из его источника.

Возвращение в реальность оказалось жестоким. Тело ломило, виски пульсировали так, что, казалось, голова сейчас расколется.

Неужели Аэрон заждался и решил прийти за мной? Нет! Он не должен был увидеть меня…

Не должен был сейчас стать свидетелем произошедшему. Увидев меня разгорячённую в таком виде… он догадается. В груди больно зажгло. Я сглотнула и хотела попросить не открывать, но Эйнар уже открыл дверь. Я слышала его голос — резкий, раздражённый, совсем не похожий на тот, которым он только что шептал моё имя.

— Какого чёрта, Ларс?