Книга Братья Мятеж, страница 97 – Лин Эфа

— Как вы? — спросил вошедший через некоторое время Платон.

— Нормально. Наверное. — замялась я.

— Не волнуйся за брата. Для нас такого рода травмы — обычное дело. Он встанет на ноги за рекордное время. Вот увидишь. — ответил мне вожак стаи.

— Что там произошло? — спросила в нерешительности.

— Родион потребовал Лунный поединок. За сестру. — устало выдохнул Платон.

— Что это значит? — я действительно не знала. Не успела познакомиться со всеми тонкостями их странных обычаев.

— В некоторых случаях, волк может потребовать поединок на смерть. Если не согласен с той или иной ситуацией. Вызываемый на бой не имеет права отказаться, если не желает быть растерзанным своей же стаей. Отказаться — это наихудший позор. Отказываясь ты признаешь свою никчемность, страх и поражение. В такой момент у оборотня выбор невелик, либо погибнуть загнанным сородичами, либо попытаться выиграть поединок, доказав свою значимость, силу и то, что он достойный представитель своего рода. — присев в широкое кресло, объяснил мне он.

— Что же за обычаи у вас такие дикие. — утерла я вновь выступившие слезы.

— Так мы и не люди, Алис. В этой ситуации, даже я на правах вожака не мог вмешаться. Вы неинициированная пара. Брат Милены имел все права вызвать на Лунный поединок Демида. Как бы я не хотел, я не мог ему отказать. Но я знал, что Дем справится. По-другому быть не могло. У него был огромный стимул. Ты, его женщина. Волк ни за что не оставит свою самку без защиты. Если придется, он и троих уложит, но останется жив для нее. — как-то совсем не радостно подбодрил он меня. Вернее, я не обрадовалась услышанному совсем ни капельки.

— Это все моя вина. — опустила голову я.

— Нет, Алиса. Вина целиком и полностью на том болване, рядом с которым ты сидишь. Если бы он с благодарностью принял обретенную пару в самый первый день. Не повел себя как зазнавшийся отморозок. Все сложилось бы иначе. Ничего этого не произошло бы. Не оправдывай его. И не вини себя. — по-доброму улыбнулся мне альфа и покинул комнату.

Немного подумав, я все-таки решилась прилечь рядом с Демидом. Бессонная нервная ночь сказывалась и на мне. Нужно было поспать, пока мой суженый не пришел в себя. От слов Платона мне, конечно же, легче не стало. Но хотя бы не так сильно давил груз вины. Да и что теперь об этом думать. Все уже закончилось. И, надеюсь, больше не повторится. Мне придется смириться с их законами, обычаями и тем, что в этом мире убийство не является чем-то страшным. Мой мир изменился, а скоро изменюсь и я сама.

Проснулась от того, что меня пытаются прижать к себе. Моментально встрепенулась, открывая глаза. Демид пришел в себя и выглядел чуточку свежее, чем ранним утром. Он попытался улыбнуться мне неповрежденной частью лица. Но было видно, что ему больно.

— Эй, осторожней! Не стоит двигаться. Ты ведь ранен. — спохватилась я, подымаясь на локте.

— Чепуха. Заживет, как на дворовом щенке. — пошутил он, еле ворочая губами.

— Ну, раз шутишь, уже хорошо. Тебе больно? — спросила, хотя и так понимала, что да.

— Почти нет. Мы менее восприимчивы к боли. Со мной все отлично, не трясись от страха. — погладил он меня по щеке здоровой рукой, — Главное, что ты невредима и рядом.

— Да куда я теперь денусь. — хмыкнула я.

— Прости меня, птичка, что все так вышло. Если бы я тогда, в начале, повел себя по-другому всей этой истории не произошло бы. — начал извиняться он.