Книга Заказ на фею, страница 68 – Маруся Хмельная

— Я теперь смогу летать? Серьёзно? – недоверчиво прошептала, чувствуя восторг от этой мысли.

Я. Смогу. Летать. Мне часто снились сны. Разные, от кошмаров до приключений и посещений других миров. Но чаще всего, во сне я летала. Низко, на высоте нескольких метров. Раскинув руки, я плавно передвигалась по воздуху, рассматривая открывавшиеся взору картины подо мной. Чаще всего это были зелёные леса, наливные луга, красивая летняя природа, иногда города, и даже родные места. Несколько раз я летала над бабушкиной деревней и её окрестностями, и много раз над посёлком, в который мы потом переехали.

Но главное было не в том, что я видела, главное было в том чувстве полёта, которое я испытывала во сне. Оно было особенным, волнующим, полным и всепоглощающим. Таким, какое не испытаешь в реальной жизни. И почему-то я всегда просыпалась во время полёта, налетавшись вволю, и утренний сон оставлял волнительное и щемящее чувство чего-то прекрасного, но недоступного.

— Сможешь, моя фея… Теперь ты многое сможешь, – ласково прошептал Эрган, притянув к себе и завладев моим ртом.

Поцелуй был упоительным, и я снова чуть не улетела под смешки Эргана.

— Не улетай от меня, – попросил он, и получилось это как-то серьёзно и щемяще.

— Да я вообще в шоке, – заверила я. – Меня надо привязать как воздушный шарик.

— Что такое воздушный шарик? – спросил Эрган.

Я как могла понятно объяснила что это. Но Эрган не понял главного:

— А зачем это? Какая от них польза?

— Пользы нет, – растерялась я. – Это просто развлечение. Шарики нравятся детям, с ними играют. Чтоб весело было, понимаешь?

Эрган пожал своими широкими плечами, и я невольно залюбовалась как перекатились мускулы под кожей. Руки сами потянулись погладить и почувствовать силу мышц.

— Ты ещё скажи, что у вас мыльных пузырей нет, – улыбнулась я.

— А это ещё что? – спросил Эрган.

Мыло как чистящее щелочное средство у них было, и я напомнила о мыльной пене, которая появлялась в процессе стирки.

— Вот такие большие мыльные пузыри выпускают и веселятся. У нас это целая индустрия, – рассказала я.

Судя по выражению лица Эргана он не понимал, что в этом весёлого.

— Это забавно. Весело. Это игра, – попыталась донести до него я.

— Какая польза от этих забав будущему воину?

— Будущему воину никакой, – вздохнула я. – Это просто игра, веселье, понимаешь? Дети же не думают с рождения о том, что они будущие воины или хозяйки, они просто играют в игры и игрушки. У вас же есть игрушки? Мягкие медвежата, то есть маркитошки или харги, к примеру? Куклы?

Сама я не замечала в руках детей игрушек, хотя пару раз что-то похожее на куколок в руках девочек я видела. Такие, как наши славянские тряпичные куклы-обереги, палочки, обмотанные лоскутками ткани. У нас в деревне ещё можно было такие увидеть, бабушки делали их для своих внучат или правнуков. Моя бабуля делала мне таких, одна была игрушкой-оберегом, другая клалась в кроватку, она была напихана душистыми травами, третью бабушка делала, когда я заболевала, чтобы «перекинуть на неё болезнь» и сжечь. Наверное, и здесь, эти куколки имели обрядовое, то есть практичное, как говорит Эрган, значение.

— Куклы у девочек есть, – согласно кивнул Эрган. – Девочки играют, подражая мамам. А мальчики растут воинами.