Книга Котенок Шмыг, авария и полный мандарин!, страница 26 – Яна Лари

Ага, телефон ему резко понадобился, так я и поверила.

Я задом ступаю к расчищенной дорожке, утопая в снегу почти по колено. Не особо мне дорог этот рюкзак. Хочет — пускай себе забирает! Всё равно документы лежат в куртке, в нагрудном кармане.

А телефон вообще необязательно в руки передавать. Я оставляю мобильный Марата на заснеженной лавочке. Сам подберёт.

— Ну-ка повтори, что ты там брату вякнула? — рычит он, перестав вдруг притворяться добреньким. — Спецом! Перед партнёрами. Ты хоть примерно представляешь, как попала? — выплёвывает с кровавой слюной в истоптанный нами снег — Ты на что надеялась, лань непуганая? Что я тут до весны застрял, до самой оттепели?! Чего молчишь, а? Раньше надо было!

— А я-то что? — Ускоряю шаг, благо аллея близко. — Твоя идея, между прочим, была. Нечего тянуть в рот что попало!

Марат прищуривает злые глаза и улыбается. Жутко настолько, что я замираю. Как-то совсем не по-человечески. По-орчьи.

— А кто пообещал: «проси, что хочешь»? Не прямо сейчас и даже не завтра, но я попрошу. И ты всё выполнишь в точности.

— Ой, не факт, — усмехаюсь с неистово колотящимся сердцем. Я не Марат. Для меня существуют границы разумного.

— Я тебе это гарантирую.

Он резко подхватывает свой телефон и срывается за мной вдогонку с такой скоростью, что позади встают клубы из снежной пыли.

При всём при этом ему хватает воздуха и наглости смеяться. Весело ему! Так весело, что в жилах стынет кровь.

Гоняющийся за тобой по пустынному парку мужик — одна из самых стрёмных ситуаций, что могут приключиться.

— Напомню, что обижать меня не в твоих интересах, — кричу на бегу.

— А кто обижает? Я обещаю тебе райское блаженство, — злобно хохочет он.

Ненормальный.

Марат

— Бессовестная! Я из-за неё такого стыда натерпелся, а она… — третий день стоит заговорить о Ладе, как в лёгких от возмущения кончается воздух.

— Да ладно тебе, — угорает брат. — Когда бы ещё ты вмазал Лаврушину.

— А не надо было намекать, что я любитель умывать дам под капотом.

— На мокром месте потерял партнёра, — ржёт эта бестолковая сволочь.

— Я же тебе говорил, что просто лизнул качели! — начинаю выходить из себя.

Антон с мнимым вниманием склоняет голову набок.

— Угу, качели. Зимой. В тридцать с хвостиком лет.

Не верит, гад. Я как только не объяснял, он всё равно не верит!

— Это ради дела. — Зло смотрю на него исподлобья. — Теперь Лада мне желание торчит.

Брат от нового приступа смеха набок сползает.

— То-то я смотрю она который день тебя динамит. Признайся уже как есть: язык деревянный, опыта мало, не впечатлил.

— Антон… — рычу предупреждающе.

Последнее китайское...

— Ну ладно, всё. — Поднимает он руки в примирительном жесте. — Есть женщины в постели брёвна, а у тебя во рту полено.

Я кидаю в недоумка мобильным.

— Напомни, почему ты с самого утра продавливаешь мой диван? Тебе домой не надо?

— У меня ремонт. Мы же договорились, что я пару дней поживу у тебя. Чем твоя башка забита? Помимо очевидного.

— Не хочешь дышать краской, помолчи. Голова раскалывается, — произношу флегматично, ослабляя узел на галстуке. — Нужно как-то выкурить Ладу из квартиры и провести аукцион. Мероприятие должно пройти с размахом. Можно привлечь внимание прессы какой-нибудь знаменитостью. Пусть даже те, кто не в курсе скандала, увидят, что я обожаю животных. Что ты делаешь, Антон? — бурчу раздражённо, видя, что брат навёл на меня камеру телефона.