Книга Котенок Шмыг, авария и полный мандарин!, страница 15 – Яна Лари

— Ба, что ты такое говоришь? Между мной и этим орком ничего нет и быть не может. Без вариантов.

Вот это правильно. Я слово дал.

Хотя сравнение, конечно, оскорбительное.

— Ты, внучка, не зарекайся. Напоит — передумаешь.

— Ты его морду людоедскую видела? — смеётся Лада. — Я столько не выпью, чтоб отдаться ему.

Я делаю несколько глубоких вдохов, чтобы восстановить дыхание. Приплыли...

Алиска мою «морду», наоборот, хвалила. Стихи посвящала суровому профилю. Вот из последнего:

Твои глаза как свет грозы, И буря чувств в них затаилась. Взгляну — и слов как будто нет, Лишь сердце снова заблудилось.

Приятно? Ещё бы!

А эта… Совсем девка страх потеряла!

Я киплю все двенадцать этажей, а потом от души шарахаю подъездной дверью, что означает: «ты пожалеешь».

Выбегаю на мороз, сажусь в джип и уезжаю. По пути покупаю вискарь в терапевтических целях. Периодически смотрюсь в зеркало, решаю, что выгляжу ничего. Мужик как мужик. Не лысый, не косой.

Смешно принимать сарказм близко к сердцу. Женщины! У них постоянно слова расходятся с делом.

Но просто так я этого ей не спущу.

В прихожей дурно пахнет и две лужи. Я с непривычки не могу сообразить с чего бы?

СЧЕГОБЫ хозяйской походкой выходит на звук. Чумной весь, шерсть вздыбил, усы топорщит, и к полу прижимается, «танцуя» тощим задом.

— Братан, прости, горшок забыл в машине…

Сын Сатаны в ответ шипит, да так, что сердце стынет.

Дверь я захлопываю быстрее, чем успеваю моргнуть. Снаружи. Пожалуй, и спальню сегодня на всякий случай запру.

Возвращаюсь к машине, достаю из багажника пакеты. Я не уверен, что молодой организм можно поить валерьянкой. Но и ходить полосатым мне не по статусу.

Мой гнев сам собой переключается на Ладу.

Котёнка посговорчивей нельзя было спасти?

Кстати, что она там бубнила про кошачью мяту? От аромата эти бесноватые теряют голову?

Порывшись в пакетах, нахожу заветную колбу. Прозрачная жидкость отдалённо пахнет лимоном. Щедро капаю на ладонь эфирное масло и натираюсь: волосы, кожу, брюки — всё, докуда достаю.

— Иди сюда, узурпатор! — Аккуратно заглядываю в приоткрытую дверь.

Исчадье ада там же. Недовольно бьёт хвостом, прижав уши.

— Ну-ка, быстро сказал, кто в доме главный?

Шмыг замирает с недоумением на наглой морде. Принюхивается…

Ещё минут пятнадцать я сам не рад, что лишканул с той мятой. Мне шагу не дают ступить! Мурлычут, трутся, гладятся. Потом мой новый друг так же, мурлыча, засыпает.

Перекладываю тощий комок чёрной шерсти в плюшевый домик.

— Ну вот, а выделывался… — усмехаюсь, почёсывая чертёнка между ушами. — Твою хозяйку тоже приручим. Принцип я понял.

Осталось подобрать правильную «мяту». И у меня даже есть план, как это сделать.

Срываю с холодильника стикер и вбиваю в телефон номер Лады.

В полдень. Центральный парк. Быть обязательно!— пишу ей сообщением.

Рожей, значит, не вышел? Не страшно, другим очарую. Ещё сама мне будет дифирамбы петь!

Лада

В полдень. Центральный парк. Быть обязательно!

Перечитываю сообщение своего рабовладельца и мысленно желаю ему облысеть три раза кряду.

— Никогда Бровкины не были ни у кого на побегушках!

— Ба, я же тебе рассказала, как всё было, — устало убираю в сторону ноутбук, поставив крест на мысли дописать анкету.

Она вчера так возмущалась, что голос сорвала. И утро тоже началось не с кофе…