Онлайн книга «Бывший моей соперницы»
|
А если психанёт… Что ж… И всё-таки Тим хорошо придумал — взять шампанское. Осознаю это, едва оказавшись с ним наедине, в доме, стены которого ещё помнят робкое эхо нашего первого раза… Проще было бы танцевать с незнакомцем, чем с ним! Так неловко, и взгляды наши бегают, будто стыдно теперь перед теми двумя нами прошлыми за то, как глупо в итоге всё сложилось. Бутылка на двоих, наверное, немного, но вполне достаточно, чтоб раскованнее стали разговоры и движения. Тим безнадёжен, постоянно сбивается с такта, путается в ногах и норовит отдавить мне пальцы, но при этом так старается, что не подшучивать над ним невозможно. А ещё от него вкусно пахнет и на лице написана решимость запомнить, в конце концов, несложные па. Я только грустно улыбаюсь, позволяя ладоням знакомо обнимать моё тело, и больше не жду ничего взамен. — Кошмар, Надь. Кто придумал это издевательство? Как на карусели. Ещё немного и меня укачает. — Солнцев, не переставая вести, делает большой глоток, затем передаёт мне шампанское. Такой сосредоточенный, на висках даже испарина блестит и глаза тоже блестят: волнующе, немного пьяно... — Тяжело в учении легко в бою! Так что не ной, — подбадриваю его со смехом, принимая бутылку. Несмело касаюсь губами стеклянного горлышка — сохранившего вкус и тепло чужого дыхания. Допиваю остатки мелкими глотками, пока Тим мужественно кружит меня по комнате. Каблуки стучат по паркету, темп ускоряется. Движение смазывает очертания стен, заставляя крепче сжимать его руку. Но в какой-то момент всё равно теряю ощущение пространства, пол куда-то убегает из-под ног. Летим на диван, а кажется — в пропасть. И эта пропасть бездонна, смотрит мне в душу парой смеющихся голубых глаз. — Ничего себе не отбила? — Только гордость… — Тянусь рукой к лицу Тима, чтобы убрать упавшие на лоб волосы, но он в этот момент отстраняется, щекотно пробегает подушечками пальцев по щиколотке. — Не вертись. А то я до завтра не расстегну… — Ты хотел сказать — до сегодня. — Что? — Уже пару минут, как новый день, — бормочу, гуляя мутным взглядом по циферблату настенных часов. — Завтра тебя здесь не будет. И послезавтра тоже… Никогда больше… — Что-то меня совсем развезло. Можно я останусь до утра? Повернув голову, разглядываю профиль свалившегося рядом Тима. — Оставайся. — Спасибо, Надь. — Пустяки. Не прогонять же тебя в ночь. Он тоже поворачивает голову, медленно моргает и поднимает взгляд мне в глаза, погружая в омут прожитых вместе дней, и возможностей – упущенных, отпущенных, оставленных за бортом настоящего. Когда-то искренних, но несбывшихся… — Я не за это. В целом… Спасибо. Его лицо так близко, что выдох касается губ. Тишина звенит тысячами сказанных друг другу слов: ласковых, грубых — брошенных криком и шёпотом; произнесённых всерьёз и забавы ради. В них поровну надрыва и равнодушия, но ни тем, ни другим уже не прозвучать с прежними интонациями. Тим отворачивается первым, желает спокойной ночи, мягко сжимая мою ладонь в своей. — И тебе, — отвечаю беззвучно, улыбаясь в ответ: больше не жалея, не оглядываясь назад. Пропасть между нами ширится с каждым вдохом, и дышать, наконец-то, становится легче. Пробуждение наступает плавно с лучами яркого солнца, бьющего в окно. Отправив Тима умываться, варю нам кофе, выхожу во двор, где тёть Зоя ругает Барсика, стащившего со сковородки рыбный стейк. Всё как обычно, но впервые за долгое время ощущается правильным. |