Книга Бывший моей соперницы, страница 23 – Яна Лари

Наконец, мы попадаем на кухню, где я сразу же оттесняю Надьку к столу, ставлю пакет на стул и продолжаю тихо шептать ей на ушко:

— Вино открывать умеешь?

— Нет… — выдыхает смущённо под стук стеклянного дна о столешницу.

— Нет, — повторяю утвердительно, тесно прижимая женские пальцы к горлышку бутылки. Свободной рукой достаю из кармана кожанки новенький штопор. Его пока откладываю на стол и, продолжая обнимать растерянную девчонку со спины, хрипло подсказываю: — Ай-яй-яй… Ну как же так? Непорядок. Будешь учиться. Сначала нужно снять защитную фольгу…

На самом деле всё интуитивно понятно, но Надька послушно включается в игру. И так непорочно выглядит эта её неловкость… Я начинаю путаться, кто кого совращает!

С трудом фокусирую взгляд на бутылке, не прекращая губами терзать её шею.

— Во-о-от так, девочка… Да… А теперь вкрути штопор в пробку.

Любуюсь тем, как подрагивают тонкие руки. Её мандраж мне передаётся, теперь обоих долбит дрожью как от конкретного прихода. Задница у Надьки — отпад, одно удовольствие упираться в неё гудящим членом. С трудом сдерживаюсь, чтобы не начать хозяйничать под просторной майкой. Рано. Пульсация в нижней губе напоминает, что хорошо бы не гнать лошадей. У нас вся ночь впереди.

Дыхание шумно срывается, сбивая её ещё больше.

— Мне будет проще, если ты отодвинешься! — начинает она беситься.

— Чушь какая. — Вжимаюсь в неё теснее и смыкаю руки на плоском животе, чтобы не вырвалась. — Расслабься, сказал. Что ты как пружина?

— Не получается. Ты мне мешаешь! — психует Надька, но сразу же сбавляет гонор, когда я предупреждающе ныряю кончиками пальцев под пояс шорт. — Лучше помоги выложить остальное. Пожалуйста!

Остальное — это сырная нарезка, купленная в какой-то местной забегаловке, морепродукты и персики. Махом вываливаю всё в одну кучу на стол. Честно говоря, брал что попало, чисто для отвода глаз. Перекусить я где угодно мог.

— Не надо гнуть штопор, вкручивай до самого конца, чтоб пробка не развалилась. Теперь тяни. Вот так, да… Умничка… — на последнем слове голос садится до хрипа. Мы одни в доме. В нос бьёт запах вина, и я дурею от горячих фантазий. Становится жарко. — Во-о-от, теперь отпей. Я угадал с выбором?

Знаю, что в любом случае угадал. Она сейчас едва ли вкус почувствует.

— Не буду! — в задушенном шёпоте улавливается паника.

— Чуть-чуть, — пока ещё уговариваю, цепляя щетиной светлые волосы. Мне всё равно, до какой кондиции её нужно напоить, чтоб усыпить зануду, которой, как я выяснил, Надя не является.

Она резко разворачивается, задирая подбородок.

— Марк, перестань, — хлещет по мне сердитым тоном. — Неужели непонятно, что тебе здесь не рады?

Меня дёргает от какого-то жгущего чувства, которое не получается чётко осознать.

— Ты как-то чересчур невнятно выражаешь недовольство.

Тяжело дыша, смотрю в захмелевшие глаза Нади. А она — в мои. И мне уже не выплыть из этого дурмана, не встряхнуться…

— Марк, вчерашняя ночь была ошибкой, которую я повторять не собираюсь, — шепчет с вымученным укором. — Второй раз я столько не выпью.

— Рассказывай это кому-нибудь другому. Твоему телу я доверяю больше, — оскаливаюсь, ловко сдирая с ошалевшей Фиалки майку. Она только и успевает возмущённо зашипеть, складывая руки на груди крест-накрест. — Не закрывайся, — приказываю, отбрасывая ненавистную тряпку себе за спину.